Изменить размер шрифта - +

– Вы думаете, – спросила она, – что убийца считает себя профессиональным психологом или психоаналитиком?

– То есть вы хотите узнать, считаю ли я  его таковым?

– А вы считаете?

Они молчали, пока Алисия Агуадо не решила продолжить беседу:

– Вы, как я понимаю, уловили некую связь между этим убийством и вашим отцом.

Фалькон рассказал ей о танжерских фотографиях, которые он нашел в кабинете Рауля Хименеса.

– Мы тоже там жили в то же самое время, – объяснил он. – Мне казалось, что на этих фотографиях я обязательно найду отца.

– И это все?

Хавьер немного согнул руку, ощущая неловкость из‑за того, что она читает по его запястью.

– Я думал, что там же найду еще и фотографию матери, – сказал он. – Она умерла в Танжере в шестьдесят первом году, когда мне было пять лет.

– И вы нашли ее? – немного помедлив, спросила Алисия.

– Нет, не нашел, – ответил он. – Зато на заднем плане одного из снимков я разглядел своего отца, целующегося с женщиной, которая впоследствии стала моей второй матерью… я хочу сказать, его второй женой. Судя по дате на обороте снимка, он был сделан еще до того, как умерла моя мать.

– Неверность не такое уж редкое явление, – заметила она.

– Моя сестра согласилась бы с вами. Она сказала, что отец «не был ангелом».

– Это как‑то повлияло на ваше отношение к отцу?

Мысль Фалькона активно работала. Впервые в жизни он обследовал узкие закоулки своего сознания. От напряжения у него на лбу выступил пот, он стер его тыльной стороной руки.

– Ваш отец умер два года назад. Вы были духовно близки с ним?

– Мне казалось, что был. Он любил меня больше, чем брата и сестру. Я… я… но теперь я и сам не знаю.

Фалькон поведал ей о последней воле отца и о том, что он, ослушавшись его, стал читать дневники.

– И что тут странного? – спросила она. – Знаменитые люди, как правило, хотят что‑то оставить потомкам.

– Там было письмо, в котором отец предупреждал меня, что это путешествие во времени, вероятно, окажется мучительным.

– Но тогда зачем вы в него пустились?

Попав в мозговой тупик, Фалькон врезался в плоскую белую стену паники. Его молчание затягивалось.

– Напомните мне, что особенно вас поразило в убийстве Хименеса, – попросила она.

– Что его принуждали смотреть…

– Вспомните, кого вы искали на фотографиях жертвы?

– Мою мать.

– Почему?

– Не знаю.

В наступившей тишине Алисия встала, включила чайник и заварила какой‑то травяной чай, потом ощупью достала китайские чашки, налила в них чай и снова взялась за его запястье.

– Вы интересуетесь фотографией? – продолжила она.

– Интересовался до недавнего времени, – ответил Фалькон. – У меня в доме даже есть специальная темная комната. Мне нравится черно‑белое фото, я люблю сам проявлять и печатать.

– Как вы смотрите на фотографию? – спросила она. – Что вы в ней видите?

– Напоминание.

Он рассказал ей о любительском фильме, который смотрел днем, и о том, как он довел его до слез.

– Вы часто в детстве ходили на пляж?

– О да, в Танжере пляж был очень близко от города… то есть практически в его черте. Летом мы ходили туда каждый день. Мои брат и сестра, моя мать, горничная и я. Иногда только мы с мамой.

– Так… вы и ваша мать.

Быстрый переход