– Вы расстроены, – сказала она.

– Я закрутился.

– На работе?

Смех вырвался из него, как мощная струя рвоты. Истерический смех. Он хохотал так сильно, что, казалось, сам обратился в хохот. Алисия отпустила его руку, и он, корчась, повалился на диван. Наконец приступ прошел. Фалькон вытер слезы, извинился и сел обратно в кресло.

– Закрутился… сказать так о моем сегодняшнем дне – значит, ничего не сказать, – объяснил он. – Я и понятия не имел, что жизнь сумасшедшего так перенасыщена событиями. В самую крохотную паузу я умудряюсь впихнуть целое существование. Любое замечание собеседника извлекает из глубин моего сознания огромный мир. Пока судебный следователь сидит в своем кабинете и делится со мной впечатлениями об одном из эпизодов фильма, я шлепаю по волнам и визжу от восторга, когда меня подбрасывают к небу.

– Ваша мать?

Фалькон помедлил и задумчиво произнес:

– Странно.

Он снова помолчал.

– Там, в кабинете, мне привиделось это ясно, будто в прозрачном сне, – сказал он. – Только теперь я сообразил, что там отсутствовала одна деталь. Но сейчас я вспомнил. Вверх меня подбрасывал мужчина.

– Ваш отец?

– Нет‑нет, кто‑то чужой.

– Вы никогда его прежде не видели?

– Он марокканец. Наверно, приятель моей матери.

– А это не странно?

– Нет, марокканцы очень дружелюбны и разговорчивы. Они всем интересуются. У них есть поразительное свойство…

– Я имею в виду, не странно ли, что ваша мать, замужняя женщина, встречалась на пляже с чужим мужчиной, да еще позволяла ему подбрасывать своего малыша…

– Не думаю, что он был совсем уж  чужим. Нет, я видел его и раньше. У него, по‑моему, был свой магазин, где мама обычно делала покупки. Да, что‑то в этом роде.

– А что произошло в кабинете судебного следователя?

Фалькон рассказал ей о попытке вступить в диалог с Серхио, о фильме Альмодовара, об ужасном ответе Серхио и его собственной реакции на этот ответ.

– Больше всего меня потрясло, что не успели мы поговорить о посторонних, как убийца прислал нам эту цитату. Я уверен, что она взята из «L'Etranger » – «Постороннего». У меня такое чувство, будто я и вправду схожу с ума.

– Бросьте, – сказала она. – Синхронизм. Это случается сплошь и рядом. Сосредоточьтесь на главном.

– На чем именно?

Алисия Агуадо не ответила.

– Да, моя мать, – продолжил он, – это главное.

– Так почему же строка из Камю произвела на вас столь жуткое впечатление?

– Не знаю.

– От чего умерла ваша мать? Она болела?

– Нет‑нет, она ничем не болела. У нее сделался сердечный приступ, но…

Последовало долгое молчание. Фалькон застыл, устремив в пустоту немигающий взгляд.

– Тогда что‑то произошло… какая‑то суматоха на улице. Мы были дома, Пако, Мануэла и я. Прямо под нашими окнами поднялся невообразимый шум. Не могу вспомнить из‑за чего. А потом отец пришел, чтобы сообщить нам, что наша мама умерла. Но я не помню… что случилось.

– А что было после ее смерти?

– Были похороны. От того дня у меня в памяти остался лес людских ног и общее уныние. Был февраль, и шел дождь. Отец почти все время проводил с нами. Можно сказать, что он пронес нас через этот ад на руках.

– Вы когда‑нибудь еще видели того незнакомца с пляжа?

– Никогда.