– Вы развивали план действий, когда нас сбило с панталыку сообщение Серхио, – начал Фалькон.

– Серхио?

– Так мы назвали убийцу. Этим именем он представился Элоисе Гомес, – объяснил Фалькон. – Если вы помните, мы собирались войти с ним в контакт, указать ему на его промахи, чтобы он разозлился и совершил уже роковую ошибку.

– Убийца оставил мобильник Элоисы Гомес на ее теле, – напомнил Кальдерон.

– Но мобильник Рауля Хименеса все еще у него.

– У нас появилось что‑нибудь новое о Серхио?

– Элоиса Гомес и ее сестра причисляли его к особому типу людей‑аутсайдеров. Они прозвали его un forastero,  посторонний.

– Иностранец, что ли?

– В их представлении, forastero  – это человек с нестандартным складом ума. Он видит и понимает вещи, выпадающие из нормального потока повседневной жизни. Ему понятен механизм явлений. Он автоматически читает между строк.

– Звучит очень загадочно, старший инспектор.

– Но не для тех, кто оказался на задворках общества, кто отрешился от нормальности, каждый день продавая свое тело или подстреливая кого‑нибудь ради денег. Похожая картина – на другом конце общественной лестницы. Там люди облечены властью, знают, как урвать себе еще больше и как сохранить свое положение. Никто из них не воспринимает мир так, как рядовые обыватели, у которых головы заняты работой, детьми и домашними хлопотами.

– И вы полагаете, что у такого свободного художника, каким вы описали нашего убийцу, может быть столь же неординарный взгляд на вещи? – спросил Кальдерон.

– Очень даже вероятно, – ответил Фалькон. – Вы еще спросили, не иностранец ли он. Элоиса Гомес сказала сестре, что хотя Серхио по виду испанец, в нем есть что‑то от иностранца. Возможно, он полукровка или долго жил за границей.

– И как же нам, исходя из этого, дальше действовать?

– Я думаю, что, указав ему на его ошибку, мы сработаем слишком грубо. Он просто посмеется над нами. Forasteros  сразу чуют, если ими манипулируют.

– Может быть, нам следует показать ему, что мы его понимаем.

– Но как художника, – сказал Фалькон. – Мы должны придумать что‑нибудь небанальное. Должны заинтриговать его, как он интригует нас. Мы ведь до сих пор так и не докопались до смысла того последнего «наглядного урока»: «Почему суждено сгинуть тем, для кого любовь – отрада?»

– А не хотел ли он просто сообщить нам, что убил ее потому, что она со своим «даром совершенного видения» сумела его раскусить?

– А как же «те, для кого любовь – отрада»? Убийца намеренно превратил проститутку в некий символ. Он пытается заставить нас взглянуть на вещи под новым углом зрения, и нам нужно сделать то же самое. Нам нужно заставить его посмотреть на что‑то как бы впервые.

– Итак, нам остается только найти какого‑нибудь местного гения, – объявил Кальдерон. – Если верить слухам, это здание набито ими.

– Мы черпаем все гениальное у классиков, – сказал Фалькон. – Он поэт и художник… это его способ самовыражения.

– «Los buenos pintores imitan la naturaleza, pero los malos la vomitan»  – «Хороший художник природу бережет, а плохой на нее блюет».