– А горничная приходит по выходным?

– Нет, никогда. И садовник приходит по выходным только летом, чтобы полить растения. Сеньору Сальгадо нравилось уединение, когда он бывал дома.

– А что, он часто отсутствовал?

– По его словам – да.

– Вы осматривали дом?

– Конечно. Он сам меня по нему провел.

– Нашли какие‑то уязвимые места?

– На нижнем этаже – нет, но наверху есть комната с балконом, и замок в балконной двери – одно название.

– И как туда можно забраться?

– Стоит только залезть на крышу гаража, а перепрыгнуть оттуда на балкон – плевое дело, – объяснил полицейский. – Я посоветовал ему сменить замок да еще поставить на двери засов… Они никогда не слушают…

Фалькон поднялся наверх. Полицейский подтвердил, что и дверь и замок те же самые. Ключ выпал из замка и валялся на полу. Дверь ходила в проеме ходуном.

Медицинский осмотр в кабинете Сальгадо был завершен, и Фелипе с Хорхе снова копошились на полу, забирая пробы крови. Фалькон позвонил Рамиресу, коротко проинформировал его о том, что произошло, и велел привезти в Порвенир Фернандеса, Серрано и Баэну. Предстояло еще побегать, опрашивая соседей, прежде чем они уйдут на работу.

– На рабочем столе компьютера есть один значок, – сказал Кальдерон, – названный «Familia Salgado»  – «Семья Сальгадо», а под клавиатурой карточка с надписью «Наглядный урок номер три».

Было уже далеко за полдень, когда Кальдерон подписал levantamiento del cadaver.  У Фелипе и Хорхе ушло несколько часов на то, чтобы взять пробы из каждой маленькой капельки крови на случай, если одна из них принадлежит убийце. Труп Сальгадо унесли, и специальные люди занимались дезинфекцией комнаты. Стул завернули в пленку и отправили в полицейскую лабораторию. Только в 12.45 Фалькон, Рамирес и Кальдерон смогли усесться перед экраном компьютера и просмотреть «Семью Сальгадо».

Фильм начинался с многократного показа того, как Сальгадо выходит с кейсом из своего дома и садится в такси. Потом шли повторяющиеся кадры с Сальгадо, вылезающим из такси на Новой площади и шествующим по улице Сарагосы к своей галерее. Затем следовала серия эпизодов: Сальгадо в кафе, Сальгадо в ресторане, Сальгадо у бара «Ла‑Компани», Сальгадо рассматривает витрины, Сальгадо в универмаге «Корте Инглес».

– Да‑а, ну и… что, собственно, он хочет этим сказать? – спросил Рамирес.

– Что этот человек проводит много времени в одиночестве, – ответил Кальдерон.

Следующая сценка представляла Сальгадо, топчущегося у двери дома. Это была классическая севильская дверь из полированного дерева с фигурными медными заклепками. Сальгадо снова и снова приходил к этому дому с характерным терракотовым фасадом, украшенным кремовыми обрамлениями окон и двери.

– Нам известно, что это за дом? – поинтересовался Кальдерон.

– Да, известно, – ответил Фалькон. – Это мой дом… дом моего покойного отца. Сальгадо был агентом моего отца.

– Если ваш отец умер, – сказал Кальдерон, останавливая просмотр фильма, – то зачем же Сальгадо?..

– Он все пытался прорваться в мастерскую моего отца. У него были какие‑то причины, о которых он мне не сообщил.

– Сальгадо когда‑нибудь заставал вас дома? – спросил Рамирес.

– Бывало. Но я не открывал. Мне был неприятен Рамон Сальгадо. Он угнетал меня своим занудством, и я старался от него прятаться.

Кальдерон снова запустил фильм. На экране появился Сальгадо, стоявший у поворота в переулок.