– Почему вы так решили?

– Потому что вы вошли сюда с рулоном холстов под мышкой, растерянный, как потерявший маму ребенок.

– Эль Сурдо?

Мужчина указал Фалькону на стул напротив.

– Вы обедали?

– Вы гадали, сколько потребуется времени…

– Хавьеру Фалькону, чтобы меня отыскать, – закончил Эль Сурдо, глядя через его плечо на меню, написанное мелом на грифельной доске. – Итак, cordero en salsa, escalopinas de cerdo или atun en salsa?

– Cordero,  – выбрал Фалькон.

Эль Сурдо громко повторил его заказ. Фалькон прислонил холсты к соседнему столику. Ему налили красного вина.

– Мы встречались с вами только один раз, – сказал он.

– У меня хорошая память на лица, – заметил Эль Сурдо. – Вы меня невзлюбили, я сразу это понял.

– Мы с вами и словом не перемолвились.

– Вы не пожали мне руку.

– Она у вас была занята: вы чесались.

Эль Сурдо расхохотался. Официантка поставила перед Фальконом тарелку с тушеной бараниной.

– Что это вы принесли? – спросил Эль Сурдо, кивнув на холсты.

– Пять картин. Они не отцовские. Мне хотелось бы узнать, не ваши ли это копии.

Эль Сурдо отодвинул пустую тарелку и вынул зубочистку из стоявшего на столе стаканчика. Фалькон принялся за еду.

– А почему вас интересуют эти картины? – спросил Эль Сурдо. – Вы ведь коп, не так ли? Ваш отец говорил мне.

– Я здесь не по работе, – ответил Фалькон. – Я в отпуске.

– Вы хотите их продать?

– Я хочу выяснить, чьи они, прежде чем их сжечь.

Эль Сурдо сунул в рот сигарету, прикурил, встал и сдвинул вместе два стола. Положив на них рулон, он развернул его и проглядел один за другим все холсты.

– Моя работа, – заключил он. – Это копии, которые я сделал по просьбе вашего отца, но с полотен какого‑то швейцарского художника. Тот вроде бы продал их в галерею Сальгадо и не хотел платить налог. Этот малый из Швейцарии должен был забрать с собой копии и показать на таможне в доказательство того, что он ничего не продавал. Так что я вообще не понимаю, почему они все это время валялись в мастерской вашего отца.

– А чистые холсты для копирования вам дал мой отец?

– Да. Очень старые, и на них уже были какие‑то картины, поверх которых ваш отец наложил грунт.

– Его картины?

– Я не спрашивал.

Эль Сурдо еще немного подымил, пока Фалькон доедал баранину.

– Вам интересно узнать, что там было прежде? – спросил Эль Сурдо.

– Не отказался бы.

– Звучит не слишком уверенно.

– Иной раз кажется, что хочешь узнать, а потом и сам не рад, что узнал.

Они поймали такси и поехали на улицу Лараньи в Институт изящных искусств. Пройдя по внутреннему дворику, поднялись на второй этаж. За 15 ООО песет приятель Эль Сурдо пропустил холсты через сканирующее устройство и выдал им пять снимков первоначальных изображений. Там было что‑то невразумительное: хаотичная перекрестная штриховка, путаница жирных, черных на белом, извилин и отдельные четкие детали – глаз, нога, копыто, звериный хвост.

Эль Сурдо ничего не понял. Они расстались на ступенях института. Копировщик сказал Фалькону, что всегда будет рад встретиться с ним в обеденное время в том же баре. Хавьер отправился домой. Он свалил в кучу холсты и снимки, позвонил Алисии и договорился о встрече этим вечером.

– Меня освободили от руководства группой, – сообщил он Алисии, как только она взялась за его запястье.