– Не знаю, может, это вы заморочили мне голову, но теперь я, кажется, кое‑что припоминаю, – сказала она, закрывая глаза. – Просто освещение чуть изменилось, тень какая‑то мелькнула. В моей работе именно этого больше всего боишься… движущихся теней.

– Живущей своей жизнью тьмы, – непроизвольно вырвалось у Фалькона, за что Рамирес и девушка наградили его удивленными взглядами. – Но вы не прореагировали… на эту мелькнувшую тень?

– Я подумала, мне померещилось, а тут у него как раз подоспело, и это меня отвлекло.

– А после?

– Я привела себя в порядок у него в ванной и ушла.

– Он запер за вами дверь?

– Да. Точно так же, как в первый раз. На пять или шесть оборотов. Я даже слышала, как он вынул ключи из замка. Потом пришел лифт.

– Сколько было времени?

– Немногим больше часа. Я вернулась в Аламеду со следующим клиентом около половины второго.

– Пятьдесят тысяч, – произнес Рамирес. – Неплохая почасовая оплата.

– Вам пришлось бы не один день учиться, для того чтобы столько зарабатывать, – парировала она, и оба рассмеялись.

– Как вам позвонить по мобильнику? – спросил Фалькон. Девица с Рамиресом снова прыснули, приняв его слова за шутку, а когда поняли, что он говорит серьезно, Элоиса одним духом выпалила номер.

– Итак, – вернулся к делу Рамирес, пребывавший, казалось, в добродушном настроении, – похоже, это все… хотя с некоторыми, на мой взгляд, умолчаниями, не так ли, старший инспектор?

Фалькон не включился в жестокую игру Рамиреса. Девушка отвела от него взгляд и снова посмотрела на того, в ком внезапно ощутила скрытую угрозу.

– Я рассказала вам все, что произошло, – запротестовала она.

– Кроме самого важного, – гнул свое Рамирес. – Ты не сказала нам, когда впустила его в квартиру.

Когда скрытый смысл этого, на первый взгляд, безобидного утверждения дошел до ее сознания, ее лицо застыло, как посмертная маска.

– Было у меня такое чувство, что вы только прикидываетесь добреньким.

– Я не добренький, – отозвался Рамирес, – да и ты тоже. Ты знаешь, что сделал тип, которого ты впустила в квартиру? Он пытками довел старика до смерти. За все годы нашей работы в полиции не было случая, чтобы преступник так истязал свою жертву, как этот гад твоего дона Рафаэля. Он не просто стукнул его по голове, не всадил ему нож в сердце, а долго, жестоко… терзал!

– Я никого в квартиру не впускала.

– Вы сказали, что он оставил ключи в двери, – напомнил Фалькон.

– Я никого в квартиру не впускала.

– Ты же сказала, что что‑то видела, – вставил Рамирес.

– Вы внушили мне, что я что‑то видела, а я не видела ничего.

– Освещение чуть‑чуть изменилось, – сказал Рамирес.

– И тень мелькнула, – добавил Фалькон.

– Я никого не впускала, – медленно выговорила она. – Все происходило именно так, как я вам рассказала.

Они успели закруглиться до половины пятого. Фалькон отправил Рамиреса с девушкой поискать какую‑нибудь полицейшу, которая взяла бы у нее лобковый волос для сравнения с волосом, найденным экспертами. Когда они удалялись, Рамирес разговаривал с ней так, словно она – его старая знакомая и они направляются в cervecita , только долетавшие до Фалькона слова были весьма специфическими.

– Да нет же, послушай, Элоиса, будь я на твоем месте, я бы сдал этого парня, сдал с потрохами. Если он не побоялся поднять руку на такую шишку, то тебя он прихлопнет, и глазом не моргнет.