Вошел Перес, доложил Фалькону, в какой комнате находится проститутка, и остался с Лусеной.

Девушка сидела у стола и курила, играя, как кубиками, двумя пачками «Фортуны». Волосы у нее были подстрижены неровно, словно она корнала их сама и без зеркала. Она смотрела на находившийся прямо перед ней тусклый экран выключенного телевизора – глаза в синем ореоле теней, губы пунцовые. На спинке свободного стула висел светлый парик. Девушка была в клетчатой мини‑юбке, белой блузке и черных сапожках. Миниатюрное телосложение делало ее похожей на школьницу, но порок, которого она насмотрелась за свои длительные прогулы занятий, застыл в ее темно‑карих глазах.

Рамирес включил магнитофон, представил ее как Элвису Гомер и назвал себя и Фалькона.

– Вам известно, почему вы находитесь здесь? – спросил Фалькон.

– Пока нет. Мне сказали, что придется ответить на пару вопросов, да только знаю я вас, блюстителей. Уже здесь бывала… И все ваши штучки мне известны.

– Мы не те блюстители, – сказал Рамирес.

– Правда, – отозвалась она, – не те. Кто же вы?

Фалькон чуть заметно кивнул Рамиресу.

– Прошлой ночью вы были с клиентом… – заговорил Фалькон.

– Я обслужила уйму клиентов прошлой ночью. Это же Страстная неделя, – ответила она. – Для нас – самый жаркий сезон.

– Неужели жарче, чем Феерия? – слегка удивившись, спросил Рамирес.

– Точно, – ответила она, – особенно последние несколько дней, когда сюда съезжается вся округа.

– Одним из ваших клиентов был Рауль Хименес. Прошлой ночью вы посетили его в его квартире в Эдифисьо‑дель‑Пресиденте.

– Я знала его как Рафаэля. Дона Рафаэля.

– Вы встречались с ним раньше?

– Он постоянный клиент.

– У него в квартире?

– Прошлой ночью была третья или четвертая встреча у него дома. А так обычно на заднем сиденье его машины.

– И как все происходило на этот раз?

– Он позвонил на мобильник. Мы с девчонками недавно купили три мобильника на компанию.

– Когда позвонил?

– Я не сама с ним говорила. Обслуживала тогда другого… но, наверно, в полночь. Это был первый звонок.

– Первый?

– Он хотел связаться именно со мной, поэтому перезвонил примерно в четверть первого. Попросил приехать к нему домой. Я ответила, что заработаю кучу денег на площади, тогда он спросил, сколько мне надо. Я назвала сто тысяч.

Рамирес захохотал во все горло.

– Приезжайте к нам на Страстную неделю, – произнес он. – Цены просто смешные.

Девица тоже рассмеялась, немного расслабившись.

– Только не говори, что он согласился, – сказал Рамирес.

– Мы сошлись на пятидесяти.

– Joder.

– Как вы туда добрались? – спросил Фалькон, пытаясь вернуть разговор в нужное русло.

– На такси, – ответила она, закуривая «Фортуну».

– Во сколько вы вышли из такси?

– Чуть позже половины первого.

– Кто‑нибудь был поблизости?

– Я, во всяком случае, никого не заметила.

– А в здании?

– Я не видела даже консьержа, что меня, естественно, обрадовало. Ни в лифте, ни на лестничной площадке тоже никого не было, а впустил он меня прежде, чем я успела позвонить, как будто следил за мной в дверной глазок.

– Вы не слышали, как он отпирал дверь?

– Он просто открыл ее.

– Он запер ее, когда вы вошли?

– Да.