И не в том дело было, что вещь ей надоела — она не играла уже давно — а в том, с чем она была связана. А связана она была с тем, что Белка тогда впервые почувствовала себя на своем месте, будучи на особицу от клана.

Мощное стакатто, пышный треск разрываемой вселенной, ломящийся в уши и во все тело ритм — вот что такое игра на барабане. Она освобождает тебя от всего, делает тебя и разрушителем и демиургом. Только барабан может показать, чего ты стоишь.

И как же хорошо, что, наконец, можно будет исполнить эту тему для самой себя. Без превращения на середине, смазывающего впечатления от музыки. Без дурацких перебросов палочек из ладони в ладонь.

— Угу, — сказала Белка.

И подняла палочки.

* * *

Как-то вечером Бэла собрала весь младший состав экипажа «Блика» — он же основной состав группы «Контрабандисты» — в кают-компании. На повестке дня стоял вопрос о репертуаре.

— Ну у нас же есть уже те песни, которые мы записали для первого тура, — в упор не понимал Сашка.

— Ну да, — терпеливо кивала Белка, — но это вещи известные, популярные. Запросто может найтись такая группа, которая будет с тем же самым. И что тогда? Сеппуку на сцене совершать, чтобы как-то развлечь публику?.. Нет уж, надо подобрать запасную песню. Как минимум одну. Причем такое, чтоб народ понял.

— То есть, «Рябиновая башня» не пойдет? — уточнила Сандра.

Бэла представила, как Сашка с Абордажем на плече выходит на сцену и заводит «… и, глядя на кота, что на тебя пристроил гузно, отдельные товарищи решат, что ты козел» — или Сандра там про троллей — и с дрожью замотала головой.

Сашка с Сандрой переглянулись и тяжело вздохнули.

— А жаль, — сказала Сандра, — там у них набор инструментов почти что наш. Да и «Ворона весной»…

— Нет! — отрезала Белка. — Кэт, покажи, пожалуйста, что там у тебя в новой тетради?

Почерк у Катерины оказался ужасным — торопливый, скособоченный. Прочесть можно, но удовольствия никакого. Чувствовалась, что большую часть толстой нотной тетради на пружине её владелица заполняла на коленке. Тетрадка была с Майреди: на обложке оттиснут забавный толстый чебурашка с оранжевым шариком в лапе, над ним подпись незнакомым шрифтом, а снизу сакраментальное «Galaxy Friendship!».

Первый листок густо покрывали адреса, фамилии, названия судов, в уголке жался набросок схемы — как куда-то пройти, наверно, — а потом начиналась собственно музыка. Тот, кто сочинял и пел песни на пресловутом сухогрузе, нот не знал. Катерина старательно переписала слова, расставила аккорды, кое-где попыталась подобрать мелодию. Кое-где даже получилось. В очень немногих местах.

— Мне вот это нравится, — безапелляционно заявила Сандра, тыкая в раскрытую тетрадь. — Динамично, серьезно и про осень.

— Про осень — это, конечно, бонус… — протянул Сашка.

— А вот зря ты. Прикинь, какие можно спецэффекты? Вот ты выходишь на сцену, вскидываешь руки

— Не надо!

— …И сверху падают золотые листья!

— Сверху падает труха, — лениво уточнил Сашка. — Потому что где ты столько листьев найдешь, когда не осень? Учи лоции, братец. На Мирабилис будет разгар весны, когда мы прилетим.

— А заклятье Аурелиса тебе на что?.. Через третью производную раскрываем, тогда…

Бэла заглянула через плечо сидящей Кассандры, и, шевеля губами, попыталась воссоздать мотив и атмосферу произведения.