— Есть, капитан, — немного легкомысленно салютнула Катерина в манере, за которую на флоте ее бы убили. Манера была скопирована у Сашки, и Сандра, которая при сцене присутствовала, невольно дернулась, но сам штурман Белобрысов смотрел на это совершенно спокойно.

Балл только одобрительно кивнула. Возможно, оценила то, что Катерина не стала ничего спрашивать — хотя про абсурдность меры «отправить сначала инструменты, чтобы не повредить их болтанкой» она просекла не хуже всех прочих.

— Так-то мы сядем быстрее, — сказала она Сашке, Сандре и Бэле. — Вот и займусь всеми формальностями: на конкурс оформлюсь, то да се.

— Прямо-таки думаешь — мы пройдем? — скептически спросила Сандра.

— А то ж! Я же записи слушала, которые вы на Завитке отдали — вы объективно хороши.

Сандра подумала о том, какой это необъективный и ненадежный процесс — отбор на такой конкурс. Их записи прослушают на Завитке, жюри выберет несколько групп, а отправят списки на Мирабилис — и прибудут они туда уже перед самым фестивалем. И так во всех секторах, группы из которых принимают участие в конкурсе. А многим группам, из тех, кто не может позволить себе скоростной транспорт, придется отправиться в путь раньше, еще до того, как списки опубликуют. Сколько же молодых коллективов окажутся на Мирабилисе — и только там узнают, что их не приняли!

«А многие, — рассуждала Сандра, — с самого начала не полетят, и только потом, из газет, узнают, что они прошли… Это нам хорошо — мы в любом случае туда летим. Ох, и горячая будет атмосфера! Столько разочарованных молодых дарований…»

Об этом Сандра думала с удовольствием: надвигалась перспектива хорошенько почесать кулаки и освежить боевые заклятия. Драться кормчий умела и любила.

Тут же Сандра неожиданно вспомнила о своем новооткрытом талантике — и оборвала себя. Еще не хватало ввязываться в формальную дуэль или просто в трактирную драку, когда у тебя полный карман неисследованных ресурсов в загашнике. Убить кого-нибудь — это полбеды. А вот если она по недосмотру что-нибудь такое сотворит со спецэффектами, то ведь про нее и узнать могут.

— Ага, — сказал Сашка, который, неведомо как, проследил, видно, за ее мыслями. — Держи руки в карманах, братец, и веди себя ниже воды, ниже травы.

— О чем это вы? — спросила Катерина непонимающе.

— Это они о своем, — Белка накинула край узорчатой шали с кистями на левое плечо. — Не обращай внимание.

Держалась оборотень с неожиданным изяществом — ни дать ни взять, статуэтка из слоновой кости. Откуда что берется…

И вот уже все вещи погружены, тяжелый дубовый люк шлюпки прикручен с помощью незаменимых заклятий и такой-то матери. Теперь его можно открыть только в обычном пространстве, не в эфире. Последние касание сандриной руки, похожее одновременно на ласку и напутствие — и шлюзовая дверь набухает, врастает в борт.

— Что-то у меня сердце за них не на месте… — задумчиво сказала Сандра.

В шлюзовом коридоре она была одна.

— Не выдумывай, — прозвучал у нее в ухе голос Сашки — с некоторых пор Сандра сочла за лучшее обзавестись такой же, как у него серьгой. Видно, снова незаметно для самой себя взялась передавать ему. — Это не с Людоедкой случается, это она случается. Со всем остальным. И Катерина наша… та еще.

Сандра коснулась ладонью привычно чуть гудящей обшивки корабля и тяжело выдохнула. Повышенная тревожность — признак надвигающегося психического заболевания.