Ему никто не ответил: ясное дело, невозможно понять, голландец или не голландец, пока не достанешь бортовой журнал. Но если и впрямь голландец и если никто в агентстве Ллойда эту посудину не хватится — значит, его можно продать. Даже если на одни запчасти, все равно с такого гиганта экипажу «Блика» достанется хорошая доля прибыли.

«Блик» подошел слегка под углом к палубе «потеряшки», и стало отчетливо видно, что створки переднего грузового люка распахнуты в эфир.

— Значит, не чума, — пробормотала Белка. — Или… капитан, а может быть такая эпидемия, чтобы экипаж сошел с ума и выпрыгнул в эфир?

— Тогда бы мы их здесь и нашли: течения нет. Нет, пилот, уже ясно, что болезнь тут не причем.

На борту ближе к носу белели номер и название — «PFS-1074-О Priscilla».

Сашка немедленно полез в монументальную «Опись», что обреталась в шкафчике в рубке. Страницы за долгую жизнь справочника подклеивали столько раз, что от оригинальной бумаги в нем практически не осталось. Найти там какой-то корабль для него было делом мучительным, а уж если речь шла о «Privatfrachtshiff», то бишь частном грузовом судне… Эти вообще не всегда регистрировались.

Через две минуты он убедился, что под соответствующим названием и номером значится английский почтовый шлюп «Присцилла», турецкий линкор (странноватое имечко для турков) и… и все. Никакого сухогруза.

— «О» — это же Оловать? — неуверенно спросила Катерина, которую одолевали похожие мысли.

— Тогда должно быть «N.О." — Новая Оловать же, — разъяснил Сашка

— Но ведь только старые колонии сокращаются до одной буквы. Какая еще старая колония начинается на «О»?

Белобрысов ответить не успел.

— Корабль в списке пропавших без вести, захваченных, угнанных или потерянных не числится, — произнесла Княгиня, захлопывая толстую тетрадку в кожаном переплете. — А реестр у меня почти самый новый, как раз с Оловати. Пилот и старший штурман, рассчитать маневр стыковки.

— Есть, — сказал Сашка.

— Да, капитан, — сказала Катерина, — но, прошу прощения, возможно, безопаснее воспользоваться шлюпкой?

— Вы можете поручиться, что экипаж танкера проведет шлюзование? — спокойно поинтересовалась Балл. — Или, может быть, знаете их ритуалы?

Катерина покраснела: корабль частный, видно, принадлежит крупной корпорации. Это значит, что ритуалы шлюзования у него уникальные, и знают их всего несколько человек: капитан корабля, старпом, шлюзовой мастер (на таком большом корабле наверняка есть отдельный), да еще пара клерков среднего звена в компании-владелице.

Балл тем временем продолжала, не обращая внимания на замешательство Катерины:

— Стыковка у причального сайта номер два. Приготовится к выполнению маневра. Штурман, общий сбор экипажа в рубке. Выполняйте.

Глава 21, о крысах и клинках

Берг повертела в руках абордажный тесак, зачем-то посмотрела вдоль лезвия, и небрежно запихнула клинок назад за широкий темно-красный пояс. От ее безмятежного спокойствия веяло жутью. Казалось, старпом помолодела лет на десять.

Княгиня как всегда сохраняла совершенно невозмутимое выражение лица: сейчас даже Сашка не рискнул бы сказать, что та чувствует. Шлюпку, обычно закрепленная у палубы, Сандра уже подняла на лебедках под потолок, а через нижний люк они с Василием протащили ту самую пушку, которой домовой так славно отогнал преследовавших Белобрысова личностей. Василий и сейчас стоял у казенника орудия, совершенно неузнаваемый: глаза горели, на щеках румянец, лицо сосредоточенно-веселое.