Липа вдруг вспомнила один из редакционных анекдотов, который ей на ушко пересказали девчонки-верстальщицы – про то, как Покойницкий потерял в бумажных завалах у себя на столе материал, поданный ему на согласование. Его долго и нудно искали, потом материал пропустили на печать еще раз, он «отредактировал», девчонки сверстали… Но через две недели Покойницкий спровоцировал у них легкий шок с последующими комментариями за собственной спиной тем, что, найдя все-таки свою потерю, отредактировал ее еще раз и снова торжественно принес на верстку…

«Да, жаль, до него эти разговорчики не доходят… Хотя кто знает? Редко найдется коллектив, где бы хоть кто-нибудь да не стучал начальству… Или еще кому-то».

Липа самодовольно улыбнулась – ведь у нее в редакции осталось сколько угодно приятельниц, и о ситуации у Покойницкого в хозяйстве ей все известно. Денег за декабрь работникам не выплачено – даже не обещано… Вот и пусть Ланселот со своими верными соратниками повоюет за справедливость. Липа же не только свои права отстаивает, но и превентивно защищает тех, кого эти мошенники могут обмануть в дальнейшем.

Чувствуя здоровый голод, Липа ввалилась в собственную прихожую, когда там надрывался городской телефон.

– Ты чего ни по одному номеру не отвечаешь? – недовольно спросила Кузя. – Я тебе с самого утра набираю.

– Ой, Кузик, прости!.. Сначала я волосы хнила, а потом мне позвонили из компетентных органов, и я помчалась закладывать этих прохиндеев. Представляешь?! Заработало! Вот и забыла мобильный включить, извини.

– Ну и чего? На сколько его посадят?

– Обалдела?! Тебе других заключенных не жалко?… Воров, бандитов? Убийц и растлителей?!

Раздеваясь одной рукой, Липа рассказала подружке о визите в милицию и об отважном рыцаре, вставшем на ее защиту.

– Брюнет, блондин? Как зовут? Женатый? – живенько просекла ситуацию Кузя.

– Ой! – спохватилась Липа, осознавшая, что почти ничего о своем защитнике не знает, даже имя не уловила толком. – А я как-то и не озаботилась.

– Вот так всегда. Неуклюже как-то.

– Да ничего! – беззаботно отозвалась Липа. – Еще, наверное, вызовут – на следственный эксперимент какой-нибудь или на очную ставку. Тогда получше все выясню.

Отчитавшись заодно и перед Аленой, Липа помчалась на кухню – урчание в желудке уже стало напоминать отдаленные раскаты грома. Когда закипевшая кукурузная кашка начала, подобно вулканической лаве, плескаться раскаленными желтыми язычками, Липа прикрыла кастрюльку полотенцем, как того требовала инструкция, и пошла в комнату.

– Да, а что мой главный благодетель и мудрый советчик… Ау! Пусенька, где ты?!

Календарик обнаружился где обычно – греющимся на видюшнике, как кот на печке.

«Совсем не обязательно менять выработавший свой номинальный срок картридж для бытового водяного фильтра, – сообщил проснувшийся календарь несколько спесиво – будто Липа только и делала, что, как последняя дура, меняла эти фильтры. – Его можно просто промыть – либо сильным противотоком воды, либо элементарно продув его несколько раз. Погрузите картридж в воду, подождите, пока он наполнится, встряхните несколько раз и подуйте в отверстие. Повторяйте манипуляции до тех пор, пока вода, выходящая из него, не станет чистой, и установите фильтр назад. Этим вы сэкономите до 150 рублей в месяц».

– Сэкономить продуванием отверстий – это как раз то, что мне нужно! – радостно согласилась Липа.