А пройтись можно было по парку, которому пока удавалось прятаться от хищных застройщиков. Сколько так могло продолжаться, никому неизвестно, но сейчас праздный люд фланировал среди толстенных лип и зеленокорых тополей, выписывал загогулины вокруг заснеженной клумбы и спящего под снегом фонтана.

«Чего ж мне делать с той историйкой про далекий город Елисейск, что подкинул мне мой оракул? – размышляла Липа, наблюдая, как по аллее носятся, отчаянно гавкая и тряся ушами, кокеры и лабрики. – Как я могу спроецировать эту схему на мою теперешнюю жизнь?… Что я могу кому-то предложить?»

Липа прошла до конца тезоименной аллеи и остановилась в раздумии – как тот сильный, но туповатый богатырь.

«Ничегошеньки-то у меня нет… Ой! Нет… Ведь есть, есть!!!» – Последнее она, кажется возопила вслух, потому что на нее встревоженно обернулась мама с колясочкой, шедшая впереди, и на миг замер на бегу холеный золотистый спаниель.

Липа сделала вид, что это не она вопила, мамаша пошла дальше, а кокер опять помчался за сеттером, который, воспользовавшийся неожиданной форой, уже скрылся из виду.

«Квартира! Вот что у меня есть!»

Трехкомнатные хоромы, недостижимая мечта многих, теперь легшие тяжким бременем на тощий круп Липиного бюджета, могут ее спасти… Нет, тупо сдавать комнаты приезжим с рынка или богатым студенткам – это нет. Это пошло, плоско и неинтересно. Это можно было сделать давным-давно. Это не для нее. Не поперли же эти елисейцы всем гуртом в частный извоз? Нет, они сделали все изящно, оригинально и с выдумкой. Липа поступит так же… Она найдет товарищей – нет, подруг – по несчастью и забацает что-нибудь необычное. Можно было бы, к примеру, издавать антикризисно-рекламную газету, а оборотный капитал добыть…

У Липы даже чуть закружилась голова – столько разных мыслей вдруг ворвались, топоча и с радостными кликами, в ее голову. Идеи неслись, будто покупатели в дорогой бутик в первое утро распродажи – скачками, расталкивая друг друга, жестоко топча упавших…

«Нет, надо успокоиться! Обдумать все с карандашиком в руках и тщательно анализируя… Самосозваный антикризисный комитет… Или союз «Женщины против ГЭК»… Полуэктову выберем зиц-председательшей».

Липа представила, что Лидьиванна сидит на широким, под красным сукном, столом президиума и, слушая выступления в прениях, смачно лузгает семечки. И перед ней уже выросла небольшая кучка шелухи…

«Или вычудить что-то вроде злостного пиратского промысла – сделаться чем-то наподобие сомалийских пиратов. Ведь пустяк – напали на судно, команду заперли в трюме, отогнали кораблик подальше, и жди, когда тебе голубой вертолет американских теньге подгонят… Простенько и со вкусом. И почему у меня нет криминальных наклонностей? В сочетании с богатой фантазией – цены б мне не было… Или была бы? Ну очень большая. Ладно, хорош резвиться… Все хорошенько обмозговать… Догуляю здесь, а дома додумаю».

Липа честно дошла до конца аллеи, развернулась и бодренько, пружинисто пошла домой.

Раздевшись и поставив чаю, Липа решила заглянуть в календарь – может, он, почувствовав ее заинтересованность, подскажет что-то конкретное.

Вообще-то Липа уже – когда стали шагреневой шкуркой сокращаться газетно-журнальные доходы – подумывала, не пригласить ли к себе жить Кузю или Алену – может, обеих вместе… Ну, хотя бы на скудное кризисное время. А их квартиры сдать жильцам и на эти грошики существовать припеваючи втроем… Но Кузя самоотверженно ухаживала за отцом, который, как пудовый якорь, вонзившийся в илистое дно, крепко удерживал на месте Липину дорогую подругу… Алена отказалась от этой затеи сразу, сказав, что ей легче утопиться в ванной, нежели ликвидировать художественный беспорядок в своей однушке, а без этого ее не сдашь и за вонючие триста «зеленых».