56

Лиз Делорм сидела в своей машине на парковке психиатрической клиники Онтарио. Сначала она пыталась ждать, выйдя из машины, но мошкара загнала ее обратно. И все‑таки мошкара уже не так зверствовала. Еще неделя – и можно будет погулять в лесу.

Она глядела на массивное краснокирпичное здание с темными окнами, многие из которых были зарешечены. Есть что‑то зловещее в психиатрических лечебницах, с чем не сравниться ни тюрьмам, ни иным мрачным учреждениям. Даже в ясный летний день хотелось бежать отсюда без оглядки и никогда не вспоминать об этом месте.

Особенностью Алгонкин‑Бей было близкое соседство местной коронерской службы с психиатрической лечебницей. Делорм приехала сюда поговорить с доктором Рэйборном и получить от него официальные письменные заключения. Вся процедура заняла лишь несколько минут, и, выйдя и заметив на парковке «камри» Кардинала, она остановилась, поджидая его. Заключения коронера были пустой формальностью, очередной кипой бумажек в подшивку. Они содержали обычные, но необходимые слова относительно трех трупов – Реймонда Белтрана, Леона Рутковски и Алена Клегга, убитых при попытке сопротивления и передаваемых теперь судебно‑медицинским экспертам.

Если прибавить к этому трупы Клыка Тилли, Вомбата Гатри и бог знает еще скольких людей в Майами и Торонто, счет получался серьезный.

Из боковой двери вышла молодая девушка, за ней следовал Кардинал.

Делорм вылезла из машины и подошла к краю парковочной площадки.

– Лиз? – Голос Кардинала был глуше, чем всегда. Таким измученным Делорм еще никогда и никого не видела.

– Как плечо?

– Ничего. Иногда вроде как пульсирует.

– Не играть тебе больше в кегли.

– Левой рукой, во всяком случае. Ты, по‑моему, не знакома с моей дочерью. Келли, это Лиз Делорм.

– Знаменитая сержант Делорм, – сказала Келли, пожимая ей руку. У нее была чудесная улыбка, так напоминавшая улыбку ее матери. Но глаза у нее были отцовские – грустные, даже когда она улыбалась. – Папа много мне рассказывал о вас.

– Ага, воображаю, – протянула Делорм.

– Нет‑нет, только самое хорошее. Он так восхищается вами.

– От меня он это скрывал, – сказала Делорм, чувствуя, как заливается краской. – Восхищается? Это, наверное, шутка! – Она взглянула на Кардинала, но если тот и был смущен, разглядеть это за крайней степенью усталости было трудно.

– Я подожду в машине, – сказала Келли отцу и удалилась, оставив после себя впечатление молодости, пугающей искренности и чего‑то, не выразимого словами. Был какой‑то шарм в ее осанке, в манере носить нью‑йоркскую одежду. Келли Кардинал была на редкость красива и элегантна.

– Прости, что я влезла, – сказала Делорм, – но я понимаю, что тебе будет интересно. Пули, которые извлекли из Тилли, от того пистолета, что был найден в лагере.

– Чудно. Рад это слышать.

– И пальчики на нем – Рутковски, а вовсе не Белтрана.

– Угу, – отозвался Кардинал. – Один другого стоит.

Голос его звучал так глухо, что Делорм захотелось встряхнуть товарища. Или обнять. Сделать что‑то. Настолько явственно его боль была не физической болью.

– Подтвердилось также, что это голова Гатри, – сказала Делорм и тут же пожалела, что заговорила об этом.

– Как Терри и ее брат?

– У обоих очень большие травмы. Но, думаю, от наркомании это его излечит. Положит начало. Между прочим, насчет медальона ты оказался прав. Это медальон Терри.

– Здорово.

– И тебе будет приятно узнать, что Лассаля и Калхуна отказались отпустить под залог.