Теперь же в милицию поступило заявление от Андрея Мезенцева - о наглом нападении на его квартиру и исчезновении пришедшей к нему в гости девушки. С подачи Кондратьева милицейские чины зашевелились, вспомнив и о беспокойстве Родзянко. С приобретающей известность художницей уже в то время было не все ладно, решили они.

Кондратьев на части разрывался, пытаясь по мере сил переключить на себя каналы, официально ему не подвластные. Ведь похитителя (или похитителей) Иллерецкой могли отыскать и помимо него. А те, похитители то есть, не дай Бог обладают обширной информацией. Возьмут да и наговорят об Ольге и Борисе столько, что и Градова, и девушку нужно будет уже из тюрьмы выручать.

Получив доклад Петрова, Кондратьев прежде всего установил биографию "Жигулей" с указанным номером. Машиной владел инженер с предприятия "Пепси-Колы". Закавыка была в том, что инженер лежал в больнице с заболеванием печени, а его машина в течение двух недель стояла в запертом гараже. Осмотр автомобиля показал, что им никто не пользовался в отсутствие хозяина. Значит, номера на остановленной Петровым "шестерке" фальшивые...

Сержант дал словесный портрет так называемого Шатурова. Приметы совпадали с теми, что запомнил Мезенцев. Запросы о белых "Жигулях" полетели по трассе Москва - Серпухов и в близлежащие поселки. Вскоре начали приходить и ответы. Машину заметили сотрудники ГИБДД на въезде в Климовск, потом на выезде из Чехова... Правда, никто не задерживал её. По хронометражу получалось, что после того, как сержант Петров отпустил "шестерку", она двигалась в сторону Серпухова со скоростью от восьмидесяти до ста километров в час. В Серпухове её не видели, зато пришли сведения из Пролетарского и Протвино. Машина привлекла внимание протвинского милиционера, потому что свернула на редко используемую проселочную дорогу, хотя почти параллельно проходит шоссе. Дорога вела к административной границе Калужской губернии.

Таким образом, "шестерка" могла направиться в Высокиничи, Жуково, Белоусово, Обнинск или Малоярославец, а оттуда - куда угодно. Милиция и ГИБДД этих городов и поселков хранили молчание. Операция "Перехват", объявленная на следующий день после событий, едва ли могла быть результативной. Машину искали, но...

Бек приказал раздобыть наиподробнейшую карту Подмосковья, включающую Калужскую губернию. Ее расстелили на огромном дубовом столе и отмечали зафиксированные передвижения "Жигулей".

- Последний контакт вот здесь, - Бек поставил карандашную точку на окраине Протвино, повел линию по проселочной дороге и с раздражением бросил карандаш на карту. - А дальше машина будто на молекулы разлетелась! Черт возьми, "Жигули" не иголка. Ее утопили? Спрятали в лесу?

- В лесу? - Кондратьев взял карандаш. - В лесу... Подождите-ка. Эта дорога ведет, судя по карте, в Высокиничи...

- Двадцать пять километров от Протвино, - сказал Градов.

- Ну да. И здесь должна быть ветка, а она на карте не показана.

- Какая ветка? - спросил Бек.

- Вот тут, на девятом километре. Ветхий мостик через Протву - не знаю, цел ли он до сих пор - а за ним старая лесная дорога, совершенно заросшая.

- Что за дорога? - Бек склонился над картой.

- Местные жители, - проговорил Кондратьев, - прозвали этот район Бермудским треугольником. Вершины треугольника - Таруса, Детчино и Высокиничи. Внутри, примерно на равном расстоянии от них - исток реки Суходрев. И вот где-то возле этого истока что-то было...

- Замечательно, - поморщился Генрих Рудольфович.