Первую телекамеру я заметил даже не над дверями. Над парковкой. Она была прикручена к рекламному щиту и направлена объективом в сторону главного входа. Еще две наверняка прятались в фонарях, обозначающих границы широкого крыльца. Дальше – больше. Одна меж дверей, плюс сразу три штуки в холле, еще одна смотрит на проем лифта… Рядом с широким плазменным экраном, по которому бегут призывы покупать, вкладывать, отдыхать и развлекаться… Экранов в холле тоже несколько штук и, что занятно, три из них не несут в себе ни капли рекламного смысла. Потому что кроме белых букв и цифр на синем фоне, на экранах ничего больше нет. Подобное изображение хотя бы раз в жизни видел любой человек, более-менее регулярно проводящий время за компьютером, а значит, любой, кто имеет работу в современном офисе. Или любой студент. Или любой подросток, развлекающийся в «контру». Но вот расшифровать бессмысленное, казалось бы, нагромождение букв и цифр, может далеко не любой. А называется это изображение «синий экран смерти», и лишь специалист, глядя на него, поймет, почему вдруг «умер» компьютер, и есть ли возможность его оживить. Да и то с большей или меньшей степенью уверенности.

Синие экраны вдруг резко почернели, спустя пару секунд по ним пробежали белые строки технической информации, потом появился символ известной заморской корпорации… В вестибюле была масса народу, но кроме меня – уверен – никто больше не смотрел на мелькающее изображение, а если и смотрел, то вряд ли с таким интересом, как я. Еще минута или две, и экраны погасли снова, но я уже примерно знал, чем живет местный системный администратор, и даже почти представил себе его психологический портрет. В таких вещах я тоже научился разбираться.

– Сервисный центр «Норденшельд», – устало отрекомендовался я, когда охраняющий холл мужик с толстым брюхом спросил, куда меня, собственно, черти несут. – По вызову.

– Какому такому вызову?

– Посмотрите, что у вас с экранами творится… – Мне не стоило ни малейшего труда зевнуть. При этом пришлось закрыть рот ладонью, еще не хватало, чтобы охранник почуял запах спиртного. Один из мониторов действительно еще дергался и рябил. – Как пройти в двести третью?

– Второй лифт направо…

Не знаю, что именно находилось в двести третьей, но вся комендатура здания действительно размещалась на втором этаже. Возможно, она была подразделением «Обсидиана» – все же оная компания, как это говорят сейчас, «якорный арендатор». Хотя, я могу ошибаться, и за зданием присматривает его владелец… Кстати, ведь «Обсидиан» и владеть может этим зданием, почему бы нет? Отгрохал дворец в блатном месте Москвы (впрочем, покажите мне хотя бы одно неблатное место в пределах столицы!), вселился сам и запустил менее крупных постояльцев, чтоб на сигареты денежки не переводились…

Войти в сеть на втором этаже с ходу не удалось. Повторилась история с департаментом, где трудился покойный Веслов. Но там меня устраивал и отрицательный результат, здесь же мне нужен был исключительно положительный. Закрывшись в кабинке туалета и изучив предварительно потолок на предмет камер слежения (их вроде тут еще не додумались поставить), я терзал ноутбук в поисках «дыр» в защите. Ну не может быть того, чтобы местный системщик, допустивший появление «экрана смерти» на рекламных мониторах, не допустил двух-трех серьезных ошибок в безопасности сети…

Из коридора то и дело доносились чьи-то голоса, два раза хлопнули двери соседней кабинки, но я уже был внутри киберпространства, и вытащить из него меня без причинения телесных повреждений вряд ли кому бы удалось… Разве что Марине, окажись она здесь сейчас каким-нибудь чудом.

Уязвимость я обнаружил минут через двадцать, и еще минут семь ушло на то, чтобы получить «рута» – возможность творить в здешней локальной сети все, что я только вздумаю.