|
Да и то сказать — кто ж знал, что из этого милого дитяти получится? Потакали, было дело. А как спохватились — уж и сил не стало противиться. Тут странная вещь произошла: вроде бы Истер чуть-чуть покорила Первозданную Силу, а вроде бы и Сила ею овладела. И уже гибло дитя на глазах, ведь ни воли над ней, ни в самой разумения. Спасибо, Аннагаир надоумил, как тишком, исподволь да по-хитрому, девчонку от нас вывести. И вывели мы ее — а она возьми да угоди к Коринне.
— А дальше? — спросил Джон. — А дальше эльфа спрашивайте. Ибо наши страдания окончились, а Истер возмечтала возвернуться да воцариться в Первозданной Силе, превысив властию царей земных. То есть, как видите, могу и я поведать, да уж начинается опять история с размахом, какую только эльфам под стать рассказывать. Чего ж я буду с ним тягаться, когда он рядом? Нет, дальше эльфу слово. — Благодарю, Хранитель леса, — церемонно склонил голову Аннагаир. — Я подозреваю, что Истер — дальний потомок самой Коринны, слишком уж много у них общего. И Кора это почувствовала, а может, предвидела, что недолго осталось ей жить… Так или иначе, она передала девчонке много знаний, даже слишком много. Истер убила ее, чтобы присвоить доспехи Рота. Сама она их, конечно, не наденет. Для этой цели она избрала молодого вожака разбойников по прозвищу Длинный Лук. И опять вытянулось лицо Изабеллы. Должно быть, облик Джона тоже выдал удивление, потому что Аннагаир улыбнулся, посмотрев на них. — Он самый. Конечно, Длинный Лук — человек ума недалекого… — Полный болван! — встрял разохотившийся Пин. — Он, говорят, и на людях-то вести себя не умеет, а что в лесу творит — страшно вымолвить. Жлобинушка великовозрастная, до сих пор птичьи гнезда разоряет, и ладно бы хоть на еду — так нет, он этими яйцами в людей исподтишка швыряется. А сколько трав извел, сколько веток погубил, сколько зверья пострелял без нужды, сколько барсучьих нор затопил!.. — Как — затопил? — удивилась Изабелла. Разъяренный Пин меньше всего думал о приличиях, так что прямо сказал как. Девушка смутилась, а лесовичок только распалился: — И ничего этому дурню не делается, вот что досадно. Пытался я его как-то закрутить по лесу — вы не поверите, сам заблудился! М-м, Аннагаир, ты только, пожалуйста, где при наших не сболтни, ладно? Засмеют ведь. Я и тогда-то еле отоврался, с каких сучков меня три дня дома не было… — Не сболтну, если ты пообещаешь отложить свои рассказы на потом. Безобразия Длинного Лука — это сейчас наименьшее бедствие. К тому же он изменился за эти дни. Истер умеет влиять не хуже доспехов Рота, и сейчас это опасный, злобный и довольный собой убийца, обладающий страшным оружием. Он самоуверен, готов на все и полностью подчинен воле Истер. — Она хочет перехватить сокровища Драконовой горы? — Верно, — ответил Аннагаир. — О них вам тоже нужно кое-что узнать. Мне нелегко рассказывать это, хотя я уже давно не принадлежу народу эльфов… Первозданная Сила сохранилась в этих краях со времен Творения, однако в замыслы Создателя не входило оставлять здесь ее Источник. И здесь, как и в других подобных местах, она развеивалась с течением лет. Но мы, эльфы и прежние люди, не хотели лишаться ее могущества. И в великой гордыне своей мы отняли большую часть Первозданной Силы у земли, мы вложили ее в сокровища, дабы навсегда осталась она в нашей власти. В недрах Драконовой горы — она называлась тогда Аэр-Гол-на-Ил, Сияющий Пик Вселенной, — был вырублен дворец, и Силу влили мы в четыре столпа, подпирающих кровлю тронного чертога. Влили мы Силу и в Меч Правосудия, и в Корону Зрячих, и в Кольцо Путешествий. А также в сто золотых монет, которые, не удивляйтесь, уже тогда назывались талантами. |
