— А кому ты больше веришь, Пэру или мне? — сквозь зубы отозвался Хранитель. Неужели ты совсем ничего не понял? Этот лес — святыня для всех лесовиков мира, все знают, что здесь сохранилась Первозданная Сила. Но только старейшинам известно, что Сила уже давно сосредоточена в сокровищах дракона. Меня-то никто, конечно, не собирался посвящать, да я узнал от Аннагаира. Вот и подумай, великий и могучий воин, как должны относиться к тебе старейшины?

— Думаешь, они знают, куда и зачем мы идем?

— Да я же им и рассказал, дубина ты стоеросовая! Финн по простоте душевной поведал мне еще самый первый свой сон о тебе, три года назад. Я Пэру проболтался. Тогда он и велел мне все разузнать… Ну не понял еще? Да я точно так же был настроен, как и все старейшины! Нет, смерти тебе мало кто желал, но Пэр умеет убеждать. По его поручению я стал лазутчиком у своего друга Финна, втерся в доверие к Аннагаиру — раньше-то мы с ним так, только что знали друг друга да о лесных делах порой говорили. По его поручению я должен был завести вас в болота и там закружить, чтоб вы сгинули… И не смотри на меня такими глазами! И ты, девчонка и ты, воинствующий поэт! Разве я виноват, что Пэр ничего не знал на самом деле — а если знал, то скрывал? Да я только вчера, когда слушал рассказы Аннагаира про орков да замыслы Истер, наконец-то все понял, понял, насколько мы были слепы! А уж после того, как вы спасли Вязовый Чертог… Вы не думайте, это правда, что лесовики умеют благодарить. Сегодня многие изменили мнение о вас. Просто Пэр… упрямый он очень. И сторонников у него довольно много. Он увидел вашу силу и испугался еще больше…

— Тогда почему он отпустил нас с тобой? Ты что, успел ему все рассказать в нескольких словах?

— Не говори глупостей, сэр Джон, конечно нет. Я просто сказал ему о нашей судьбе — что через семьсот лет нас не будет в этих лесах и что это Судьба. Не знаю, что и как он понял, но я хоть успел увести вас. Однако с него станется и погоню послать.

Джон кусал губы, приказывая себе успокоиться. Гарри наливался черной яростью, а Изабелла тихо спросила:

— И ты убил бы нас?

Пин не ответил, а если и собирался ответить, то Гарри опередил его:

— Значит, для тебя ничего не значили ни эльф, ни старик Финн? — пророкотал он.

— Думай, потом говори! — сорвался лесовик. — Да Финн… что ты про него знаешь? Он знаешь какой человек был?!

— Был? — переспросила Изабелла.

— Да, — помедлив, тихо ответил Пин. — Сегодня утром, пока вы седлали лошадей, он… Я так и не смог закрыть ему глаза. А эльф… Что я про него знал? Только-только начал что-то понимать.

— Ладно, это теперь в прошлом, — твердо заявил Джон. — Не будем поминать лиха. Пин, насколько вероятно, что Пэр пошлет погоню?

— Уже послал. Чувствую.

— Так, может, нам стоит прибавить скорость? Я могу посадить тебя в седло, Цезарю не будет трудно.

— Лесовик в седле? Рыцарь, ты ведь ничего не знаешь о тайных тропах, так предоставь это дело мне. Быстрее ехать все равно бесполезно, поверь, от этого ничего не зависит. Вот что поможет — это если все будут думать только о цели.

Больше вопросов не было. Пин оглядывался все чаще, люди тоже, однако ничего не видели и не слышали. Между тем деревья становились все реже, и вот впереди забрезжил яркий солнечный свет. А лесовик остановился, устало прислонившись к стволу клена.

— Все, догнали нас.