По скалам южного отрога, весело и грозно сверкая отблесками вечного заката, сбегал ручей, если не сказать — небольшой водопад, низвергавшийся с уступа на уступ. Долина между отрогами, приютившая Дом Калу, не испытывала недостатка в воде.

А дальше и выше, наверное, близ источников, питавших водопад, росли купы деревьев разных пород — в основном невысокие, но широкоствольные. Рядом же с ними скалы были темны от сплошного ковра мхов, по которому бродили казавшиеся крошечными на таком расстоянии пасущиеся животные.

Позже Истер узнала, что Клахар, и в бытность свою на земле почитавшийся великим шаманом, один из первых разгадал тайны Закатного мира. Здесь были и вода, и растения, и животные — но всего этого было очень мало, и уже не сосчитать, сколько орков погибло в первые дни по эту сторону Врат от жажды и голода, находясь совсем рядом с водой и едой. Клахар придумал, как разводить сады, как беречь воду, как приручать местную живность. Магия помогла ему выведать, как удобрять землю птичьим пометом и жертвенной кровью, как искать руды и ковать железо, сжигая в топках горючий камень, напоминающий уголь. Он же догадался скрестить пришедших с орками волков с местной породой, получив в итоге на редкость свирепых и выносливых тварей.

Их назвали волчецами; на таких и встретили маленький отряд Клахара вышедшие из Дома орки, приведя в поводу запасных. Чудовища уступали в размерах лошадям, но не слишком. На людей они скалили клыки, однако Клахара послушались: шаман был для них больше чем просто орк.

Мчались они быстро, легко, неутомимо; тела упруго выгибались, но та часть спины, где покоилось седло, оставалась неподвижней, так что последние мили Истер и Длинный Лук провели в свое удовольствие. Ворота приближались стремительно, хотя на последней полумиле всадникам и пришлось попетлять среди защитных заграждений. Меж зубцов и башенок стены, сжимавшей ворота, виднелось не менее десятка стражников, посмотрев на которых Клахар удовлетворенно кивнул.

Тяжелые створки, против ожидания, разошлись без шума, и вот уже отряд мчится по узким улочкам мимо кряжистых, приземистых домиков, несколько уродливых, но привлекавших явной крепостью и практичностью. Орков на улицах было немного, а те, что встречались, немедля застывали с разинутыми ртами, едва заметив людей. Иные даже забывали приветствовать вождя вскинутыми лапами и радостным рычанием. Тот впрочем, не обращал внимания.

Путь их лежал к издалека видневшемуся сооружению, исполнявшему в этом подобии города роль замка, хотя на земле, надо думать, многие назвали бы его до безобразия разросшейся хибарой. За замком виднелись беспорядочно разбросанные домики с высокими заборами (видимо, фермы). Дальше зеленели клеточки полей и посадки, среди которых вились голубые ниточки обложенных булыжниками ручьев. А перед замком раскинулась рыночная площадь.

Это была большая, если судить по меркам селения, площадка, не без претензии на изящество вымощенная тесаным булыжником, по краям ее тянулась цепочка торговых рядов. Перед прилавками лениво бродили довольные жизнью орки, за прилавками же стояли низкорослые существа — неестественно бледнокожие, насколько позволяли судить их длинные накидки с низко надвинутыми капюшонами. Здесь же пришельцы с земли впервые увидели орочьих женщин. Что сказать… встретив такую в людской толпе, оторопеешь, но среди своих мужественных соотечественников орчихи выделялись в лучшую сторону. При всех несомненных признаках принадлежности к своему народу они обладали более мягкими очертаниями, выразительными глазами, легкой походкой и, хотя были обильно увешаны костяными украшениями, одевались с несомненным стремлением показать хороший вкус.

Бледные торговцы продавали железные изделия, мясо, какие-то коренья, видимо сладкие — голопузый орчонок, крутившийся подле одной из орчих, явно облизывался на них.

Бледный народец был местным. Задолго до пришествия орков жили эти создания под землей, на берегах глубинных озер.