— Но ведь цепь может оборваться, а сущность растаять, — сказала Истер.

— И это самое страшное, это и называется «дохт-шах». Нет, нельзя винить Клаша за то, что он выбрал ллуг-шах — существование. Хотя я бы на его месте не выбрал…

— Но ты уже тогда отличался от брата? — угадала Истер. — Тем, что у тебя был талант !

— Как ты узнала? — поразился Клахар.

— По многим приметам, — уклончиво ответила Истер. — Когда у нас будет побольше времени, я тебе расскажу, а сейчас…

— Сейчас для этого времени хватит, — настоял Клахар. — Я изучаю землю, но мне бывает трудно следить за человеческим мышлением. Так помоги же мне. Расскажи, как ты думала, идя к догадке.

— Идж'бэ, — улыбнулась Истер. — Во-первых, должна была быть причина, по которой вы с братом сошлись вместе, не опасаясь, что вас увидят многие. Уж конечно не для того, чтобы искать дохт-шах на поле боя. Вместо того чтобы отступать, прикрывшись малым отрядом, вы собрали все силы, это мне известно. Значит, надеялись победить. Это во-вторых. В-третьих, что могло вас так обнадежить, если не часть эльфийских сокровищ? А из них вы могли завладеть только талантами. Думаю, ваш прежний вождь снял его с какого-нибудь мертвеца и, не обнаружив никакой для себя пользы, подарил за верную службу первому подвернувшемуся под руку шаману. Им оказался ты. Нет другого способа, каким талант мог попасть к орку. И не было ничего, что еще могло тебя так обнадежить. Это могло произойти не позже чем за месяц до последней битвы — Кора рассказывала, что именно тогда шаманы орков, объединившись, сумели отогнать эльфов.

— Все так и было, — проговорил Клахар. — Интересная штука — человеческий разум… Вы так беспомощны, когда остаетесь перед выбором, ведь вы обдумываете каждый путь. Орки в таком случае не размышляют. Они смотрят в себя и всегда видят один-единственный путь, который соответствует их сущности. Но если соответствия нет — орки отступают, а люди… люди идут вперед, и все новое раскладывают по полочкам. Никогда за долгие века заточения ни один орк не заподозрил, что я обладаю эльфийским талантом, оркам просто не с чем сравнить мое могущество, вот их ум и пасует перед загадкой. А ты догадалась вмиг. Я поражен, Ракош.

— Ты, однако же, преуспел в постижении разума. И, значит, можешь научить других орков. А сделать это необходимо, Клахар, если ты не хочешь, чтобы когда-нибудь их повиновение не пришло в несоответствие с их сущностью. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю, шаман?

— Конечно, Ракош.

— Да. Закатный мир не мог не изменить орков. Рассказывай мне все, и мы вместе подумаем, в чем и как изменилась их сущность. Я должна знать.

Клахар не мог отказать. Его раздирало желание спрашивать самому, он не просто хотел, он был обязан выведать как можно больше о самой Истер, об этом загадочном Длинном Луке, а главное — о цели их прибытия в Закатный мир. Разумеется, он о многом догадывался, но подтвердить или опровергнуть эти догадки пока что не удавалось — Истер умело вела разговор в нужном ей направлении. Приходилось идти на поводу… Впрочем, уже сам ее интерес подавал большие надежды. Клахар в очередной раз смирился и стал рассказывать дальше, приберегая собственные вопросы для другого случая.

«Загадочный» Длинный Лук опять потерял нить разговора.