— Честный ответ на вопрос. Ты ведь видела, что я говорил с тобой напрямую? Так вот, теперь и мне нужен прямой ответ. Что ты собираешься делать с нами потом? Не думаешь ли ты, заручившись поддержкой земных баронов, отказаться от нас? Не пожелаешь ли оставить вечными рабами, а не союзниками?

— Нет, — решительно ответила Истер. — Подумав, ты поймешь почему. Без вас бароны могут отвернуться от меня, и потребуются большие усилия, пока они поймут, что оказались в проигрыше. От каждого христианина я могу ожидать предательства, и вы гораздо более надежны. А вот что касается вечности… Ну, скажем, если ты так и собираешься жить бесконечно, то когда-то в грядущих веках мы, видимо, станем друг другу поперек глотки, но еще очень не скоро. У тебя будет время подготовиться. Союзники мне нужнее, чем рабы, и, подумав, ты поймешь, что я говорю правду.

Что ж, вполне честный ответ. Однако Клахар подумал и о третьей, неупомянутой возможности: Истер попросту приручит орков и убьет великого шамана, и куда они от нее денутся? Одно хорошо — этого она тоже не сделает быстро, ведь никто не знает орков так хорошо, как Клахар. А уж потом его забота, как выкрутиться, оставшись и нужным, и вольным.

— Что ж, совсем без недомолвок не получилось, верно? — усмехнулся он, убежденный, что Истер тоже просчитала такую возможность. — Но это все дела грядущего, а их еще нужно приблизить. Я согласен.

Схаас! Свершилось — с этого мгновения судьба орков пошла по другой колее. Или, как сами они говорили, по новому следу.

Без стука растворилась дверь, и запыхавшийся, посеревший от пыли орк встал на левое колено перед Клахаром. Доклад прозвучал взволнованно, но четко. Клахар нахмурился и отдал новый приказ, насколько могла судить Истер — усилить наблюдение.

— Переведи мне, Клахар, — попросила она.

— Мне казалось, ты неплохо схватываешь наш язык, Ракош.

— Вот и хочу убедиться, что правильно поняла.

— Штурканы придут быстрее, чем я ожидал. Наши разведчики на крайзошах столкнулись с их летунами, был бой в воздухе. Калуны рассмотрели знамена Штурки и Мёрши. А под боком, в шести милях от южного отрога, затаилась еще тысяча противников, их тоже заметили с воздуха… — Клахар досадливо крякнул. — Штурканы удивили меня. Будь я здесь в эти дни, ни один враг не смог бы просочиться к Дому, но я отправился в Привратную долину. Им как-то удалось об этом узнать, и небольшие отряды союзников Штурки стали пробираться к пустому роднику. Теперь они собрались вместе — это тысяча, да на всем скаку приближаются две с половиной тысячи из лагерей Привратной долины, они прибудут к завтрашнему утру. Встретить их в пути не получится, имея врага за спиной. Еще полторы тысячи мёршинов вперемешку со штурканами приближаются с севера, вдоль Змеиного ущелья. По-видимому, они должны преградить дорогу сюда иджунам, нашим союзникам. И наверняка к нам уже движется основное войско из Дома Штурки… Их шаманы восприняли знамения серьезнее, чем я ожидал. Штурканы решили предотвратить неизбежное, объявив войну.

— Твои союзники успеют подойти? — быстро спросила Истер.

— Мы сумеем продержаться, — ответил Клахар. — Но они не пробьются к Дому, столкнувшись с морем врагов на открытом месте. А ты что скажешь, Длинный Лук?

Тот едва не вздрогнул от неожиданности. Ударять лицом в грязь не хотелось, и он сказал:

— Думаю, ты не ошибаешься.

— Но что бы ты посоветовал? — настаивал шаман.

— Не понимаю, что тут сложного, — пожал плечами Длинный Лук. — Пошли отряд, пусть уничтожит тех, кто спрятался в этом руднике.