Волчец доверчиво прижался к нему боком. Недовольно рыкнул на соплеменника, в панике крутившегося рядом, несмотря на увещевания седока. Неудержимое, казалось бы, движение войска было остановлено, но морды орков выражали не страх, а восторг. Вечное «схаас» сменили крики:

— Шар'ран Клахар!

Джок поспешил обратно в седло. Посмотрев на лагерь противника, он увидел нечто невероятное: за плотной стеной пыли обозначились края огромной трещины, пересекшей долину с севера на юг, от самого могильного холма — как раз через лагерь! Все еще грохотали камни, срывающиеся в трещину, которая поглотила половину шатров и львиную долю неприятельской орды. На той стороне ее осталось не больше трех сотен штурканов, на этой — тысячи полторы, и вряд ли хоть один из них сейчас готов к сопротивлению.

— Шар'ран Клахар! Схаас!

Всадники Калу устремились к ним.

В надвратной башне Клахар присел на корточки у очага, подбросил веток.

— Теперь можно и отдохнуть, — сказал он. — В кувшине еще что-нибудь осталось?

Истер дала ему напиться.

— Как тебе это удалось?

— Многие старые навыки ослабли во мне, уступили место новым, — усмехнулся Клахар. — Но в своей долине я еще властен. Мертвые орки не отказали мне в помощи… ха, да и попробовали бы отказать! А помощь немалая. Уверен, теперь Штурка сдастся без боя. Уцелевшие расскажут, каково перечить Клахару, получившему поддержку из старого мира. Мы потеряли сегодня четыре сотни, но против шести тысяч — это неплохой счет. А главное — больше потерь не будет. Клан Калу послужит тебе на славу, Ракош.

— Это нужно сделать как можно скорее, — тихо напомнила Истер.

— И будет сделано, — кивнул Клахар. — Как только воины добьют штурканов, выручат иджунов и вернутся, я объявлю поход. Остальные союзники догонят нас в дороге. Отдыхать тоже будем в пути, так что сейчас вернись в замок, Ракош. Несколько часов — все, что у тебя есть до начала великого похода.

— Вели привести моего волчеца, — покачала головой Истер. — Съезжу к Длинному Луку, побуду с ним.

Глава 23

КОБЛИНАЙ

Джон Рздхэнд не знал, сколько времени прошло. Должно быть, немного, но ему было все равно. Даже не боль, а невыносимая тоска, смешанная с каким-то детски наивным, недоверчивым потрясением, придавила его сердце. Как же так?..

Губы разомкнулись, чтобы прошептать имя Изабеллы. А может, и прокричать. Но звуки застряли в горле. Слезы затуманили взор, не пролившись. Он не мог, решительно отказывался поверить в случившееся.

Как же так?

Ведь неважно, обманули они судьбу или нет. Все знали, как рискует Бенджамин, все понимали, что его место на пороге смерти может занять Гарри. Наконец, сам молодой граф смутно, но осознавал, что его филантропические потуги могут обернуться и против него. Да, в это уже слабо верилось, главные герои легенд не гибнут, не исполнив предначертания; да и просто урбанистическая манера мышления, воспитанная на благах цивилизации, которая вроде бы и существует только для того, чтобы обеспечить каждому индивидууму жизнь и здоровье, — эта манера мышления протестовала против идеи смерти. И все же, по большому счету, Джон признавал, что он так же смертен, как и все вокруг него. Встреча с Аннагаиром заставила на многое посмотреть иначе, — в частности, и на историю призрака сэра Томаса: слишком много всплыло непредвиденных вещей. И молодой граф осознавал, что, вырвавшись из обрисованного призраком сюжета, он легко может пасть жертвой непредвиденных обстоятельств.

Но Изабелла?! Все остальные — мужчины; ладно, коли такова судьба мужчин — совать голову в петлю. Но ее смерть не могла коснуться!

Почему? Ведь она же просто еще один человек в этом безумном походе…

Да потому, что… Потому, что так не должно быть, и точка.