И вдруг случилось что-то странное. Масса штурканов из единого целого превратилась в беснующуюся, перепуганную толпу, орки метались из стороны в сторону, натыкались друг на друга, падали из седел… Волчецы! Все дело было в них — они испугались огня! И на попытки орков управиться с ними животные ответили убийственной яростью. Они сбрасывали седоков, срывали со спин друг у друга, сбивали в прыжке — и полосовали когтями, погружали клыки в мускулистые тела. Творилось нечто кошмарное: огонь пугал волчецов, а кровь будоражила, казалось, все демоны преисподней вселились в их стаю.

Та часть отряда, что не успела оказаться меж костров, почти не оказала сопротивления — волчецы в ней тоже внезапно перестали слушаться седоков. Иджуны, теперь уже при поддержке других союзников Калу, зажали их с боков и истребили всех до одного.

Калуны растянулись цепью, захлестнувшей лагерь, и добивали орков и зверей, вырвавшихся из ада кровавой резни. Пленных не брали.

Бойня закончилась быстро, штурканские волчецы сделали за калунов большую часть работы. При этом потери союзников исчислялись двумя десятками убитых и таким же количеством раненых. Союзные вожди, лично прискакавшие к великому шаману, чтобы доложить об исходе дела, смотрели на Клахара с благоговейным ужасом. Клахар всегда славился как удачливый полководец, но ничего подобного никто из них прежде не видел.

На Истер, о роли которой никто ничего толком не знал, предпочитали даже не поднимать глаза. Просто на всякий случай.

Налгаш, военный сбор союзных кланов, подразумевает общее равенство голосов в совете, такова давняя традиция орков, без которой они никогда не научились бы объединяться, она пришла в Закатный мир еще со старой земли, где уже насчитывала тысячи лет. Однако в этом походе и в этом налгаше никто и в мыслях не держал оспорить главенство Клахара. Поэтому, закончив свои краткие речи, вожди смиренно ждали распоряжений.

— Крайзоши должны летать постоянно, но я уверен, что штурканов поблизости не осталось, так что заслонов оставлять не будем, — сказал Клахар. — Разошлите вести о наших победах во все кланы, а сами стройте войска, поворачивайте обозы — мы выступаем к Вратам. Немедленно.

Раххыг расстарался, и калуны выступили первыми, не каждый орк после резни в лагере успел покинуть седло. Сам сотник поехал в головном отряде, Клахар — среди последних. Перед отправлением он обратился к Истер:

— Это было великолепное колдовство, еще лучше, чем с оружием. Кажется, я понял, что ты сделала…

— Конечно, — кивнула юная ведьма. — Ты сам подсказал мне такой шаг. Если волчецы — это смесь волков и местных хищников, то достаточно было располовинить их животный разум.

— И волки испугались огня, а мисы стали рвать орков, — задумчиво закончил за нее Клахар. — Это, наверное, отняло у тебя много сил?

— Тебе не нужно тревожиться, — сказала Истер. — О своих силах я позабочусь сама. Где сейчас Длинный Лук?

— Он с Раххыгом, впереди. Кажется, они неплохо ладят друг с другом.

— Так и должно быть, — ответила Истер и пустила волчеца рысью.

Должно быть, как же… Нет, против Раххыга как такового она ничего не имела, она отлично видела в нем ту же натуру, какие встречались порой в Зеленой Вольнице. Был там один славный парень по прозвищу Волчий Клык. Так вот, обрядить его в орочью шкуру, малость огрубить — и точь-в-точь Раххыга получишь. Опытный боец, по-своему предельно честен, не великий мыслитель, но и отнюдь не глупец, так что зачастую — дельный советник.

Однако Истер видела, что Раххыг не просто верный прихвостень Клахара. Вождь Калу может спокойно проникать в его мысли, видеть его глазами, слышать его ушами, подсказывать ему нужные слова.