Странный сон посетил ее. Должно быть, он пришел из глубин усталой души, жаждавшей отдыха. Впрочем, природа снов, по большому счету, оставалась загадкой для Истер. В отличие от обычных пустых и ничего не значащих видений, этот, как оказалось впоследствии, не стерся из памяти.

Во сне она увидела гору — высокую, какую никогда в своей жизни не встречала, хотя и казалась эта гора почему-то знакомой, может, по чьим-то рассказам. Подножие горы ласкал подобный замершей волне бурного моря лес, ослепительно прекрасный в своем осеннем уборе. Словно огненные брызги этого моря, кустарники и карликовые деревца усеивали склоны. Грозно и величественно вздымались над буйством красок угрюмые утесы, лишь кое-где будто из милости приютившие редкую, униженно стелющуюся по камням поросль. Еще выше шли совершенно голые, почти отвесные гранитные стены. А венчал гору сплошной алмаз ледника, холодно сияющий под голубым небом осени. Столь прекрасным и манящим в вечном спокойствии достигшего пределов власти короля был этот ледник, что в своем сне Истер ни на миг не усомнилась, что именно туда и лежит ее путь.

Юная ведьма шагнула из леса и направилась к горе. Рядом с ней был Джок. Она не видела его, но знала, что он идет следом, похожий в боевом облачении Рота на страшную мертвую статую.

Неожиданно Джок спросил, указав на вершину.

— Нам нужно туда?

— Да, любимый. Путь долог и труден, но другого нет.

— Хорошо, — сказал Джок и сел на поваленное дерево.

Как это порой бывает во сне, явная нелепость поступка не только не удивила, но, напротив, показалась явным свидетельством разумности. Истер отправилась дальше и опять же ничуть не удивилась, когда встретила Джока, сидящего на камне в самом начале подъема. На сей раз он был одет в рубище.

— Кто ты? — спросил он, встав при виде девушки.

— Истер. Ты помнишь меня?

— Да, конечно. Теперь мы будем вместе?

— Да, любимый. Идем со мной, и мы всегда будем вместе.

Джок Длинный Лук с радостью согласился и вновь сел на камень, а юная ведьма пошла дальше. Мили и мили вьющейся меж скал тропы, по большей части приметной не столько глазу, сколько чутью, промелькнули во сне незаметно.

В третий раз она увидела Джока, отдыхающего в тени утеса. На нем была простая одежда путника, потертые, но крепкие башмаки горца. В руках он держал моток веревки.

— Истер, любовь моя! — воскликнул он, завидев девушку и подавшись ей навстречу. — Мы все еще идем к вершине?

Она согласно кивнула головой, и опять Длинный Лук охотно подтвердил желание продолжить восхождение, после чего устроился на прежнем месте в тени. И опять Истер была полностью удовлетворена как его словами, так и поступком. На душе у нее — по мере приближения ледника — становилось все легче и легче. Она словно летела вперед.

Были и другие встречи, отличавшиеся одна от другой лишь одеждами Длинного Лука да тем, что он начинал задавать вопросы: что их ждет на вершине? Истер не отвечала и сама не могла разобрать во сне, скрывает она цель пути или не знает ее.

Еще раз, на кромке ледника, Джок не узнал подругу, и ускользнувший из памяти разговор длился долго, но кончился тем же, чем и предыдущие: Джок все вспомнил, загорелся желанием идти и остался сидеть на месте.

Безжизненный холод ледника развеял все тревоги, вдохнул в грудь юной ведьмы небывалый восторг. Снег похрустывал под ногами — и ни единого звука больше не было здесь, все звуки остались внизу. Налившееся густой синевой небо, ослепительное солнце да неестественное сияние льда. Все ближе вершина — и вот уже Истер видит, что там ее ждет человек в порфире и короне, с усеянным драгоценными камнями посохом в руке. Лица не видно, он стоит вполоборота, ссутулившись, но она уверена, что это Джок.