Орки ехали рядами по шесть, пешие трудили ноги не строем, но довольно ровной толпой, соблюдая деления на десятки. Они были отличными ходоками. Истер искренне поразилась тому, как домчалась армия Клахара от Дома Калу до штурканского лагеря, сделав только один привал. Потом была битва, короткая передышка, пока все ожидали последней схватки на холме. И вот опять в путь, а запыленные морды выражают одну только радость. На госпожу Ракош — это прозвище облетело уже все войско — калуны, в отличие от союзников, смотрели с восхищением. Это хорошо, если Клахар надумает делать глупости, есть надежда, что собственные орки не послушают его. Они ведь прекрасно видят, кто ведет их в старый мир. Конечно, подобная надежда весьма призрачна…

Повинуясь наитию, Истер приподнялась в стременах, окинула взглядом счастливые морды, могучие, неутомимые тела и улыбнулась. По войску прокатился приглушенный, но довольный шепоток. Когда Истер достигла головного отряда, орки уже приветствовали ее, выше поднимая хоругви и крича: «Схаас!»

Юная ведьма не оставалась в долгу, с властительной снисходительностью помахивая рукой и даря улыбки — но, конечно, не каждому. Старая Кора однажды рассказала ей, как это надо делать: нужно выбирать из толпы тех, в ком сразу видны и опыт, и смелость, тех, на ком больше шрамов или знаков отличия. Лучше тех, кого видел и запомнил в деле, и очень хорошо — тех, в ком сразу угадывается всеобщий любимец. Но и ошибиться не страшно, главное — улыбаться, глядя в глаза, так, словно ты все знаешь об этом человеке. Улыбаться приметно, но сдержанно, а уж человек сам истолкует твою улыбку как похвалу или упрек.

Хоть и говорилось это про людей, но на орков подействовало столь же безотказно. И неважно, что они не смотрели на нее как на женщину, зато они видели в ней владычицу, шаманку, что для них значило гораздо больше

Раххыг, не задумываясь, подхватил приветственный «схаас» своих бойцов, когда волчец Истер поравнялся с первыми рядами. На сей раз улыбка Истер была посуше, словно она едва заметила клич. Клахар, конечно, мог смотреть глазами каждого из своих орков, но Истер была убеждена, что в основном он полагается на Раххыга. Это ведь не самое простое дело — смотреть чужими глазами, уж Истер-то знала. Многое зависит от того, чьи глаза выберешь, — например, выбрав глупца, можно не только остаться ни с чем, но и жестоко обмануться. Так что не стоило лишний раз показывать себя перед Раххыгом. Нужно просто принять вид бодрый и спокойный, вид человека, который не сомневается, что вокруг него происходит только то, что и должно происходить. И уж во всяком случае, Клахар не должен подозревать, что последнее колдовство действительно измотало юную ведьму.

Если честно, ничего у нее не получилось бы, не будь эти волчецы хоть на малую долю выходцами со старой земли, где любой волк подчинялся старой Коре, от которой кое-чему научилась и Истер.

Завидев ее, Джок подъехал, снял шлем и, наклонившись в седле, крепко поцеловал девушку.

— Неважно выглядишь. Устала?

— Немножко. Как ты?

— Отлично. Эти парни, хоть и уроды, каких поискать, прекрасные бойцы. Будь моя Вольница хоть вполовину так хороша…

Истер положила палец на его губы.

— Она еще будет достаточно хороша, когда ты возглавишь ее. До сих пор у твоих людей не было короля, но скоро он придет.

— Да уж, поскорей бы, — вздохнул Джок. — Скучать здесь некогда, но, если честно, мне этот нескончаемый закат уже поперек глотки стоит. Да и со штурканами воевать надоело. Вот с Рэдхэндом схватиться — это, чувствую, славное будет дело… Нет, ты все-таки очень устала, я же вижу.