— Теперь-то мы точно успеем!

— Вот и славно. Я уже соскучился по нормальному дню.

— Можешь представить себе, как соскучились по нему орки. Впрочем, нас, кажется, ждет на той стороне ночь.

— Тоже неплохо, — улыбнулся Джок. — Главное — нас ждет наш с тобой мир.

Скоро, уже скоро… По расчетам Истер, полночь еще не наступила, а в пределы Врат уже вступали последние сотни четырех кланов. Это были пешие воины, за ними оставалось по два охранных десятка на волчецах. Джок уже испытывал волнение, которым будто заразился от орков, представляя себе новый переход из мира в мир, как вдруг приметил высокую фигуру, вышедшую из середин Врат.

— Кажется, Клахар пожаловал.

Вождь Калу был один и шел пешком. Джок напрягся. Хоть и смутно, но он понимал решение Истер избавить себя от возможной опасности, не оставаясь с калунами наедине. Уж не задумал ли Клахар и впрямь что-то гнусное? Он ведь знал, кто будет уходить из Закатного мира последними. Однако… может ли он что-нибудь в одиночку, против четырех вождей, Длинного Лука и самой Ракош?

— Хорошо придумано, — сказал Клахар, приблизившись и указав на Врата. — Это дает нам больше времени. Я проследил, чтобы орки не столпились на той стороне, порядок полный. Я хочу миновать Врата вместе с вами, Ракош и Длинный Лук. У меня к вам просьба.

— Будешь с нами, — согласилась Истер. — Как прошла встреча с землей?

— Лучше, чем я мог надеяться, — улыбнулся Клахар.

Что-то изменилось в нем за этот короткий промежуток времени. Спокойный, тихий, он напоминал скорее просветленного отшельника, чем грозного предводителя самого сильного из орочьих Домов.

— Что делают воины? — спросил Зохт-Шах.

— Молятся. Беззвучно молятся на звездное небо, — ответил Клахар. — Сейчас увидишь.

Привратная долина опустела. Пять орков и два человека вошли во внешний круг. Молча переглянувшись, вожди один за другим пересекли магическую грань, остались люди, Клахар и Зохт-Шах.

— Не обижайся, друг, но моя просьба не для чужих ушей.

— С каких пор союзник стал тебе чужим? — сухо осведомился Зохт-Шах.

— Как знаешь, — пожал плечами Клахар.

И, обернувшись к середине круга, где плясало мерцание, подобное теперь призраку огня над костром, позвал:

— Клаш!

Слово показалось знакомым, только Джок не сразу вспомнил, где слышал его. В следующий миг он вздрогнул. Завитки мерцающего пламени выросли и расступились, пропуская… Стража Междумирья.

Зохт-Шах отпрянул.

— Так вот как ты решил нас погубить! — прохрипел он, нащупывая рукоять меча. — Вызвал самого Стража! Неужели ты всегда был властен над ним, проклятый предатель?

Клахар не подал виду, что слышит его, а Страж только посмотрел на Зохт-Шаха — и тот замолк, оцепенев. И тут Истер зловеще рассмеялась:

— Невероятно. Вот какую судьбу судил Ангир твоему брату, Клахар! Все правильно: кто лучше орка знает все орочьи уловки? И все же… Наделить орка силами демона и поставить его на короткой цепи у порога тюрьмы орков… Клянусь Тьмой, Ангир всегда был дьявольски хитер и изобретателен. В чем же твоя просьба, Клахар?

— Время заточения истекло, и я прошу освободить моего брата.

— Что? Но это может сделать только Ангир.

Клахар покачал головой:

— Или тот, кто владеет тайной подчинения Клаша. Моя просьба обращена к тебе, Длинный Лук.