Джок приподнял бровь. Здорово! Дождался разговора на английском — и все равно ничего не понимает. Он обернулся к Истер. И был удивлен ее видом: юная ведьма, потупив взор, кусала губы.

— Так ты все знаешь?

— Да, Ракош. Слишком часто и слишком близко доводилось мне в свое время встречаться с Цепенящим Жалом. Я не просто сражался с Аннагаиром, я пытался изучить врага. Мне известна тайна этого клинка.

— О чем вы говорите? — спросил Джок.

— Об истинном проклятии меча, который ты носишь при себе, — ответила Истер. — Клахар, Длинный Лук не сумеет этого сделать…

— Но сумеешь ты. Как сумела «зачаровать» ятаганы моих бойцов. Да и нечестно с твоей стороны обманывать Длинного Лука, скрывая от него правду.

— Не говори, чего не знаешь, мудрый вождь! — осклабилась ведьма. — Здесь нет обмана!

— В чем дело, Истер?

— У тебя красивое имя, Ракош, — сказал Клахар все тем же спокойным тоном. — Если Длинный Лук нужен тебе человеком, а не рабом доспехов, ты должна сказать ему.

— Твоя мудрость не подвела тебя и на этот раз, — переведя дыхание, сказала Истер. — Но запомни: не будь слишком уж мудрым. Не пытайся учить меня. И никогда не сомневайся во мне.

— Как ты похожа на Кору в былые дни! Не тревожься, Ракош, это не поучение, а добрый совет. Ибо не в моих привычках говорить то, чего я не знаю.

— Истер…

— Да, любимый, — не спеша поднимать глаза, сказала юная ведьма. — Я скрыла от тебя всю истину о проклятии доспехов Рота. Но Клахар прав, ты должен узнать все. Помнишь, я говорила тебе, что все народы, кроме людей, называли этот меч Цепенящим Жалом? А люди — Кровопийцей? Но на языке людей самое точное имя ему — Душеглот. Это не просто жуткое словечко — это правда о твоем мече. Он поглощает души убитых — если это люди, он высасывает сущности — если разит эльфов, орков и прочих фэйри. Он пленяет… Но тот, кто знает тайну и владеет мечом, может управлять закабаленными душами. Когда-то на поле брани эльф Ангир убил орка Клаша, брата Клахара. А когда изгнал орков в Закатный мир, выпустил Клаша на волю, обязав стеречь границу миров, дабы никто больше не отомкнул Врата, особенно орки. Еще прежде, когда мечом владел Рот, этому клинку доводилось разить даже демонов — и их силу тоже высвободил Ангир, доверив ее Клашу. Так брат Клахара стал призрачным Стражем. Нечто подобное совершила я сама на площади в Доме Калу. Зная тайну и обладая достаточными силами и умениями, я вселила в каждый калунский ятаган по душе, точнее, по сущности, ибо отпускала только орков. За это они обязались служить калунам, пока не источатся и не проржавеют их ятаганы, а после этого они освободятся окончательно. Каким бы долгим ни был срок службы, любая душа, плененная Цепенящим Жалом, с радостью согласится служить. Потому что Цепенящее Жало — это кусок преисподней, оно само по себе ад. Ад в твоей руке. Теперь понимаешь, почему я молчала, любимый? Подобное знание — слишком большой страх и слишком большой соблазн.

Потрясенный, Джок не отвечал. Услышанное не явилось для него совсем уж неожиданностью. Теперь он в полной мере понял суть видений, который преследовали его там, на площади. Равно как и суть тогдашних ощущений. А заодно — и смысл предостережения Истер: что бы ни случилось, помни о моей любви…

Но нет, при чем тут любовь? Джок сомкнул пальцы на рукояти Цепенящего Жала. Душеглота. Так вот какая мощь в его руке! И зачем же Истер понадобились эти несчастные орки, молящиеся звездам, если легион истерзанных душ только и ждет, чтобы вырваться на свободу, обязавшись в обмен выполнить любой приказ хозяина? Не зависть ли заставляла ее молчать?

«Охолони! — велел себе Джок.