— Остановись, Коринна! — вскинул он руку.

— Не смей называть меня так!

Третий удар пропал впустую, эльф сумел его как-то отразить, хоть и с огромным трудом. Прислонясь к буку, он крикнул:

— Но это правда! Кора… Истер, выслушай меня. Иначе совершишь ошибку, которая тебя погубит.

— Ошибка — слушать твой бред! — Голос юной ведьмы сорвался на визг.

Где-то в глубине души она удивилась: что происходит, почему заведомо глупые слова так задевают ее? Так… пугают?

— Вседержитель, за что? — Аннагаир рухнул на колени. — Как я не понял еще тогда?.. Выслушай меня, Истер, ибо мне открылась последняя правда. Теперь я знаю все. Да простит меня Вседержитель за сомнения в Воле Его, теперь я знаю даже, зачем остался в мире людей. Ты говоришь, доспехи Рота? Да, но будь они одни, я бы ушел. Я преодолел искушение, и их история могла бы продолжиться и без меня. Но здесь оставалась Коринна. Века и века я наблюдал за ней… но самое главное просмотрел. Слушай же…

Шум за спиной прекратился, а вернее сказать — отдалился. Тянуло дымком — хижина Финна, раскатанная по бревнышку, превращалась в погребальный костер. Истер, давя дрожь в голосе, просипела:

— Говори.

— Восемнадцать лет назад Коринна покинула Веселую Лошадь, — медленно начал Аннагаир. Глаза его горели неприятной сумасшедшинкой, но голос был тверд и даже торжествен. — Она ушла недалеко — в селение, именуемое Южным Выгоном. Это все же далековато от Драконовой горы, и я не последовал за ней, как, бывало, делал раньше, я ведь все равно узнавал о ее делах. Почти обо всех… В Южном Выгоне она провела почти год. Кора уже тогда выглядела сущей старухой, но это ты и сама должна знать. Ее приютила одна семья… охотник Тильбард и его жена Марта. Очень милые люди… Не гляди так, Истер. Если хочешь узнать правду, слушай ее всю до конца. Да, молодых Нойлсов любили, хотя Тильбард всегда был человеком угрюмым, а Марта — так честна, что ее обманывали все, кому не лень. Ладно бы только это, люди без лжи не живут, но неудачи преследовали Нойлсов. В начале зимы Марта заболела, а Тильбард был ранен на охоте и непременно погиб бы, если бы не Коринна. Она заговорила раны и помогла охотнику вернуться домой; после вылечила и его жену. Нойлсы были благодарны ей. Кажется, она скрыла от сельчан свои необычайные таланты, но за глаза весь Южный Выгон называл ее Тихой Брауни. С ее появлением дела в доме Нойлсов пошли на лад. Кроме, пожалуй, того, что Тильбард вел себя все более и более странно, но этого умудрялись долго не замечать. Особенно Марта — она была замужем уже второй год, но только в ту зиму понесла. А весной случилось нечто страшное. Тильбард Нойлс поджег свою деревню посреди ночи, а сам встал на улице с длинным копьем в руке и убивал каждого, кто пробегал мимо. Он успел заколоть шестерых, пока люди не опомнились и не истыкали его стрелами.

На следующий день Тихую Брауни Кору и несчастную Марту Нойлс изгнали с пепелища Южного Выгона. И тут их след на время потерялся, а я не сделал ничего, чтобы хоть что-то узнать… Через месяц—полтора Марту приютили добрые люди в твоем родном селении, а вскоре Кора вернулась в Веселую Лошадь, под крылышко к Висельнику. Я был спокоен, она ведь всегда любила развлекаться с людьми. Но, помню, в тот раз мне с особенной силой захотелось явиться к ней.

— И это все? — спросила Истер. — Ты испытывал мое терпение, чтобы поведать дурацкую историю из жизни смертных?

Звучало это сердито, но она не сердилась. Ей очень хотелось, чтобы рассказ заканчивался именно здесь, но она чувствовала, что самые главные слова еще не произнесены.