Бриджет улыбнулась. Не раздумывая, она шагнула вперед и обняла Кэти Хадсон. Несколько долгих мгновений две женщины стояли, прижавшись щекой к щеке, погрузившись в воспоминания и с надеждой глядя в будущее, когда они смогут снова обрести прежнюю приязнь. Когда они разомкнули объятия, никто из них не сказал ни слова. Все уже было сказано. Настало время исцеления.

Когда Кэти ушла, Бриджет медленно закрыла дверь, постояла, прижав руку к сердцу. Она почувствовала себя более счастливой, чем могла себе представить. Легким шагом подойдя к низкой белой софе, Бриджет села, прислушиваясь к шороху кожаной обивки, рассеянно глядя из окна на город.

Воспоминания вернули ее в прошлое. Бриджет снова была молоденькой ирландкой в белой форме медсестры. В прекрасном доме наверху отдыхала ее подопечная. А сама Бриджет смотрела из окна на город, одновременно прекрасный и пугающий.

Она больше не боялась Сан-Франциско — теперь этот город казался ей только красивым. И она была уже не девушкой с широко открытыми глазами, а любящей и любимой женщиной. Обстоятельства изменились, хотя каким-то образом остались прежними. Бриджет Девлин оставалась связанной нерушимыми узами с семьей Хадсонов, как того и хотела Мора Килберн.

— Разве вы не этого хотели, миссис Килберн? — прошептала Бриджет, и тут открылась входная дверь. Она повернулась к Ричарду со слезами радости на глазах. Он подошел к ней, нежно обнял, чувствуя, что что-то изменилось.

— Я так люблю тебя, Ричард.

Он спрятал лицо в ее волосах и ответил:

— Я тоже люблю тебя, Бриджет.

Затем он открыто, от всего сердца улыбнулся. Она казалась прежней. Снова он обнимал Бриджет Девлин, девушку с изумрудными глазами и водопадом вьющихся волос, которая так чудесно выглядела в платьице из синего фая с белым воротничком. Закрыв глаза, Ричард крепко обнял ее и вспомнил о бабушке. Он надеялся, что когда-нибудь сможет наконец любить Бриджет, не сомневаясь в любви к нему Моры Килберн.

— Вот она, Ричард. Вон там, женщина с черными волосами. Это Дженнифер Йенсен, художница, нарисовавшая все эти картины. Вон там. — Бриджет старалась не показывать пальцем, но она была так взволнована тем, что оказалась на вернисаже картин Дженнифер, что ничего не могла с собой поделать.

— Ты имеешь в виду ту, черноглазую, в черном платье и черных чулках? Нарядившуюся как для Хэллоуина?

Бриджет ткнула его локтем в бок.

— Тихо. Мне кажется, что она великолепно выглядит.

— Это ты великолепно выглядишь, — сказал Ричард, наклонившись к ее уху, быстро поцеловал ее и снова выпрямился. — Без макияжа на нее никто и глядеть бы не стал.

— Но если у нее такой стиль? — нахмурилась Бриджет, думая, что у Ричарда неверное мнение о Дженнифер. Все люди, набившиеся в эту комнату, казались ей очень модными.

— Не знаю. Я не очень разбираюсь в моде…

— Наконец-то Ричард осознал, чего ему недостает, — вмешался Майкл, наклонившись, чтобы поцеловать Бриджет в щеку, которую она охотно подставила.

— Не очень-то вежливо подслушивать, Пэйн, — ответил Ричард, улыбаясь одними губами.

— А мне и не нужно было. Ты вел Бриджет к двери мимо меня, и я слышал вашу беседу.

— Да? — поднял бровь Ричард, обняв Бриджет за талию, словно оберегал ее. — Извини, похоже, я тебя не заметил.

— Вероятно, — ответил Майкл, и это единственное слово прозвучало как вызов.

Бриджет вмешалась в разговор, прекрасно понимая, что на их лицах сейчас лишь жалкие подобия улыбок. Хотя они оба ей очень нравились, петушиные бои ей уже несколько надоели. Смеясь, она взяла их под руки.