— О… — Ричард откинул голову, прикрыл глаза, как будто правда внезапно обрушилась на него. — Понимаю. Разве мы не вместе обсуждали обстановку дома? Или не вместе решали, как мы будем жить? Или не говорили о том, как сильно любим друг друга? Это же куда важнее.

— Думаю, да. Но разве мы сейчас говорим не о моих деньгах? Мне кажется, что мы всегда говорим о них. — Она не думала, что у нее вырвется такое. На самом деле, Бриджет до настоящего момента не была уверена, что ее заботило именно собственническое отношение Ричарда к ее состоянию.

— Мы говорим о завещании моей бабушки, — напомнил ей Ричард.

— О моих деньгах, — настаивала Бриджет.

— Хорошо. О твоих деньгах, — уступил Ричард. — И, если ты помнишь, ты просила меня дать тебе совет насчет того, как лучше всего распорядиться, когда дело дойдет до твоих денег. Не помню, чтобы я заставлял тебя принимать мои взгляды на это.

— Конечно, нет. Ты просто никогда не слушаешь меня. Я чувствую себя дурой перед человеком, который контролирует эти деньги, — оправдывалась Бриджет, протягивая вперед руки. Она не желала спорить, она просто хотела, чтобы он понял.

— Да не выставляю я тебя дурой, — фыркнул Ричард, не желая даже допускать мысли о том, что в ее словах могла быть правда. — И, конечно, я слушаю тебя. Я слушал тебя каждый раз, когда ты говорила, что хочешь построить в Килмартине школу, заново заасфальтировать дорогу, построить загородное поместье для своего отца или предложить священнику деньги на новую церковь. Я все это выслушивал, Бриджет, и никогда не пренебрегал твоим мнением.

— Нет, ты очень ясно давал мне понять, что я полная идиотка, — выпалила она, не в силах больше оставаться кроткой.

— Извини, — отрезал он в ответ. — Я объяснял тебе, почему было бы лучше реинвестировать деньги, которые уже стали ликвидны. Мы решили, что четверть этих денег уйдет на фонд помощи, десятая часть на рискованные операции по закупкам и остальное вложить в твердые акции, которые дадут тебе внушительный доход и позволят продолжать делать пожертвования для Килмартина, чтобы осуществлять там долговременные проекты.

— Да послушай же, что ты говоришь! — возопила Бриджет. — Ты разговариваешь со мной, как с ребенком! Словно подсовываешь мне тряпичную куклу вместо дорогой с фарфоровой головкой! Ричард, я не дитя. Я знаю разницу между вложением денег и тратой их. Твоя бабушка хотела, чтобы я с помощью этих денег сделала лучше не только свою жизнь, но и жизнь других ирландцев. Не в будущем, а сейчас!

Бриджет, говоря, пересекла комнату и опустилась на колени перед Ричардом. Он, с нахмуренными бровями, был сейчас так красив. Бриджет не думала, кто сейчас больше заботит его — она или он сам. И, глядя на него, Бриджет поняла, как сильно они оба изменились. Прошло мгновение, прежде чем она осознала, что Ричард играет прядью ее волос.

— Мне нравится твоя новая стрижка, — прошептал он. — Я говорил тебе?

Бриджет кивнула, но потом напомнила:

— Мы говорим не о моих волосах.

— Знаю. Мы говорим о богатстве и о том, что любовь к тебе сделала меня богатым.

— Перестань! — Она перехватила его руку, почти отталкивая ее, хотя ей хотелось поднести его ладонь к губам и поцеловать. — Перестань, — вновь прошептала она.

Ричард вскочил так резко, что она, отшатнувшись, села на пятки.