— Спасибо Лаврентий Павлович. — Александр благодарно кивнул. — Мы с Верой не удержались и заехали в ресторан.

— Она кто? — Берия сверкнув стёклами пенсне, посмотрел куда-то вдаль, продолжая в целом контролировать ситуацию.

— Да охранница моя. Девчонка интересная, ладная, не дура, владеет тремя языками. Но что-то в ней заклинило. На детей смотрит и чуть не плачет. Своего хочет. Я её сюда привёз, так, пусть посмотрит, может сладится у неё с кем.

Берия уже оценивший и стоимость украшений, и общий вид девушки, кивнул. Ему было важно, чтобы в ближний круг не попадали люди чужие идеологически и духовно, но у Александра было хорошее чутьё на людей. И та, девочка… Рита. Бывший нарком НКВД не сразу вспомнил имя миниатюрной красотки. Хорошая девочка. Правильная. И эта судя по всему тоже. В Госконтроль кого попало не берут. Можно было оказаться на госслужбе с пятном в биографии, но не в Госконтроле.

— А сам что думаешь?

— В смысле брака? — уточнил Александр. — Лет через тридцать, возможно. А в восемнадцать лет… Да даже в двадцать восемь. Я сейчас пришёл с работы, учебники почитал, и уже полночь. К восьми на работу. До четырёх непрерывно встречи. А будет семья? Вот уж тогда я наработаю…

Сидевший чуть в стороне Булганин, попивавший красное вино, отставил бокал на столик стоявший между ним и Сталиным, и негромко рассмеялся.

— Лаврентий ну зачем ему жена? Ты видел, как вокруг него вьются девчонки в театре?

— Пусть гуляет пока молодой. — Сталин тоже отставил бокал. — Мы тоже были не ангелы. Но у нас была общая любовь — революция. Да и потом было не до амуров. Но сейчас-то? Парень много делает, да. Очень много. Так что пусть гуляет.

— Кстати про «сделал». — Булганин снова рассмеялся. — На совещании по системам управления, товарищ Глушков, раскритиковал всех. Гнеденко, Анатолия Ивановича Китова, Белоногова, говорит неправильно мы ставим задачи. Если нужно получить информацию об источнике, первое о чём нужно думать, это о линиях связи. Потому что источники будут всё сложнее и сложнее, информации всё больше и больше, а стало быть мы по телефонным линям быстро упрёмся в потолок. И что пока не поздно нужно тянуть информационною хорду под трассой Ленинград — Москва — Казань — Уфа, а во вторую думать об источниках данных, накопителях, и о едином отраслевом стандарте на все внедряемые устройства. Хотя ещё месяц назад, на межминистерском семинаре, всё было чинно-благородно. — Булганин поднял бокал и сделал глоток. — Это не вы ли Александр Леонидович, сбили с пути истинного нашего великого кибернетика?

— Да как можно. — Александр шагнул к столу с закусками и налив себе в стакан сока, вернулся к мангалу. — Поговорили — то всего час. Да я ему пару картинок показал. Остальное он сам. Помните, как там у Пушкина?

Присутствующие негромко рассмеялись.

— Вы показываете инженерам очень интересные пятки. — Смеясь сказал Сталин. — А можете чем-то помочь нашим ракетчикам?

— Ракетчикам? — Александр даже немного растерялся. — Не думаю. Нет, наверное. Ну нарисую я красивый звездолёт, а из чего у него сделан корпус? А как работает турбокомпрессор? А как они хранят топливо, и что в конце концов они там заправляют ему в баки? Я ничего этого не знаю и не смогу ответить ни на один вопрос.

— Это хорошо, что вы, Александр не стали ничего придумывать сверх того, что знаете. — Произнёс Сталин, который вообще мало кого называл по имени и отчеству. — Это по-коммунистически. В связи с этим у меня вопрос. А почему вы не вступаете в партию? У вас есть какие-то идеологические разногласия?

— Нет, разумеется.