А: Потому что она началась?

М: А вы не заметили?

Б, опечаленно: Окоа, да, да.

А: Нет. Когда она началась?

М: Когда птица появилась в моей комнате.

Пауза.

А: Вот как.

Молчание. Общая пауза.

М: Больше не знаю, как вам объяснить...

Б: Тенедамос, натаган едос...

М: Что она говорит?

Б, дотрагиваясь до его груди: ВЫ, НЕ ПТИЦА.

А: Она просит рассказать, что сделали ВЫ, ВЫ.

М: Да, я могу рассказать ОБ ЭТОМ. Я, Я научил птицу еще одной фразе: "Здрассьте-до свидания, дамы-господа".

А: Всей целиком?

М: Да. Она запомнила: "Здрассьте-до свидания, дамы-господа". Тогда я научил ее еще кое-чему, затем еще и еще. Она запомнила все.

А понемногу заинтересовывается. С ее стороны - нечто вроде допроса:

Б, счастливая: О...

А: ПОЧЕМУ вы учили ее?

М: ПОТОМУ ЧТО ОНА ЗАПОМИНАЛА.

А: А затем вы перестали ее учить?

М: Да.

А: ПОЧЕМУ вы перестали ее учить?

М: Чтобы она все-таки ОСТАЛАСЬ ПТИЦЕЙ.

Всеобщее согласие.

А: И как теперь?

М: Половина от моего уровня.

Б, счастливая: Ойо.

Жест, она показывает ее рост.

А: КАК она пользуется тем, чему вы ее научили?

М: Кстати и некстати. И как придется.

Б: Тсс тсс тсс.

Б удручена. И А тоже.

А: Очень жаль.

М: Да. С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ КОЛИЧЕСТВЕННОЙ, ОНА РАСПОЛАГАЕТ ОТНОСИТЕЛЬНО ЗНАЧИТЕЛЬНЫМ СЛОВАРНЫМ ЗАПАСОМ, НО С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ КАЧЕСТВЕННОЙ - ПОЛНЫЙ НОЛЬ. ЭТО - ВСЕ, ЧТО УГОДНО, В ПОРЯДКЕ И БЕСПОРЯДКЕ. И потом, надо это знать...

А: Что?

М: Что она говорит! Потому что иначе это можно принять за какой-то полицейский пост... Откуда у нее этот акцент? (Пауза, затем сам с собой) Я никогда не узнаю... прошлое для нее... (Жест: это не в nчет).

Б: Птица натаган?

М: (Отметим, что он понимает шагу, когда его это "устраивает") Дура. (Фразы, все время фразы) Вы спрашиваете, какая она, и я вам отвечаю: дура. Вы спросите меня, исключительная ли это птица, и я вам отвечу: да, исключительная дура... Слушайте хорошенько, что я вам скажу: в один прекрасный день эта птица будет съедена кошкой. В один прекрасный день я умру: эта птица будет съедена кошкой.

Б, ошеломленно: Ойо.

А, весело: Она опечалена, потому что птица БУДЕТ СЪЕДЕНА кошкой.

М: Понимаю. Но эта птица не в состоянии понять, что какая-то кошка вот уже три года ждет ее за углом. И вот... Я говорю ей: "Кошка, кошка, берегись кошки". И что же делает она, Повторяет это перед самым кошкиным носом: "Кошка, кошка, берегись кошки".

Все очень серьезны. Молчание, которым заканчиваются все беседы. Б нарушает его первой.

Б, обращаясь к А: Птица дукса?

А, обращаясь к Б: Да, можно подумать, что у него на нее зуб.

М, он услышал: Я больше не люблю эту птицу. Я говорил с ней, но больше не люблю ее. Мы были вежливы друг с другом. Мы виделись за полдником. По вечерам она дрыхнет, из нее не вытянуть ни слова, но днем она в полной форме.

Б: Каламай каламай.

М, он понял: Да, конечно, это относительно, и в то же время не относительно. В целом, конечно, должно быть, происходило нечто вроде... мы не понимаем друг друга в одном и том же месте, предположим, я понимаю здесь (жест), а она не понимает там (жест, женщины следят взглядом), и тем не менее, В ЦЕЛОМ, иногда, должно быть, происходило нечто вроде...

А, очень нетвердо: Нечто вроде РАЗГОВОРА?

Разумеется, такого, как у них.

М: Да.

А: Эта птица знает, что она разговаривает?

М: Нет, но поскольку это знаю я, в общем, это не проблема.

Молчание. И вот Б открывается хрупкая, но суровая истина. В одиночестве, ни к кому не обращаясь, она сообщает ее.