— Хозяин кафе говорил, что ты послезавтра уезжаешь. Это правда? — поинтересовалась она. — И как тебя зовут?

Пытаясь скрыть улыбку — он вспомнил, что они начали обниматься, не познакомившись, — Баракат назвал свое имя и прибавил, что он чиновник, которого переводят в город Асьют.

Женщина вытерла ладонь кожурой банана и сказала:

— А меня зовут Дунйа.

«Странное и красивое имя, — подумал он. — Впрочем, оно такое же искусственное, как и эта наша близость». Дунйа принялась рассказывать о своем прошлом, а Баракат почувствовал, что им постепенно овладевает тоска. «Старая история, все одно и то же, и ничего нового». Романтическое настроение развеялось, и он даже позавидовал тем, кто остался в кафе.

Женщина спросила о квартире и мебели. Квартиру со всем ее содержимым он продал, и послезавтра в ней поселится другой человек. Послезавтра. Но уже сейчас она словно бы опустела. В ней остался лишь запах бананов и тягостное состояние скуки.

Внезапно Дунйа потянулась за своей сумочкой, вынула из нее две его гинеи и переложила их в выдвижной ящик столика. Улыбнувшись, она посмотрела на Бараката, и ее глаза встретились с его растерянным, непонимающим взглядом.

— Почему? — спросил он.

— Твои деньги вернулись к тебе, — ответила женщина, потупившись.

Тоскливое оцепенение спало с него, но он все равно ничего не понял.

— Ты уже обо всем догадался, только притворяешься глупеньким, — кокетливо произнесла Дунйа.

— Клянусь, не притворяюсь.

— Деньги в этом случае не нужны.

— В каком случае?

Она обняла его своими смуглыми руками так, что он снова задрожал от волнения, и прошептала:

— Удовольствие!.. Я так делаю, когда получаю удовольствие.

Баракат задохнулся от чувства, подобного которому он никогда не испытывал. Его охватило радостное опьянение, стены поплыли перед глазами, но он все же смущенно пробормотал:

— Нет, нет!..

Она заглушила протест долгим поцелуем, и его возражение растаяло от ощущения гордости за самого себя. Ему захотелось, чтобы все вокруг наполнилось праздничным ликованием. Он бросился в гостиную, включил приемник, позвал привратника и велел принести вино и шашлык, намереваясь устроить веселую вечеринку. Потом вернулся в спальню и воскликнул:

— Сколько раз за эти четыре года я видел тебя в кафе! Какой же я дурак!

— И уезжаешь!

Он с сожалением кивнул головой и проговорил:

— Послезавтра. Трудно поверить. Какой же я дурак!

Пристроившись у ее ног, Баракат стал щелкать пальцами в такт танцевальной мелодии, звучащей по радио. Взглянув на Дунйу, он увидел, что на ее лице нет и признака усталости, и ему в голову пришла новая идея.

— А не пойти ли нам погулять по вечернему городу? — предложил он, вскочив на ноги.

Они направились к небольшому ресторанчику. Баракат легко превозмог свою бережливость, которой он обычно славился, и щедро сорил деньгами. Они много пили и танцевали, не пропуская ни одного танца. В перерыве Баракат заметил, что какой-то юноша внимательно разглядывает его спутницу, и приготовился дать отпор, если понадобится. А тот подошел к Дунйе, вежливо поклонился и пригласил ее на следующий танец. Баракат расстроился и сердито надулся.

— Обычное дело, — шепнула ему женщина — Ничего плохого тут нет.

— А мне не нравится, — хмуро ответил Баракат. Обернувшись к юноше, он смерил его взглядом и грубо бросил:

— Иди прочь!..

Он не помнил, что тот ответил, но тут же между ними вспыхнула драка. Баракат, не чувствуя сыпавшихся на него ударов, сильно ткнул соперника кулаком в живот.