— Самара, как ты загорела.

Девушка засмеялась.

Выражение лица Абд ар-Рахмана-эфенди смягчилось. Сосредоточенность уступила место нежности и мечтательности. Он то и дело украдкой бросал долгий счастливый взгляд на девушку, которая села на стул и занялась собачкой. Она играла с ней, ласково трепала по длинной белой шерсти. Забавный песик, радостно виляя хвостом, благодарно лизнул хозяйке руку и прыгнул ей на колени.

Шелковистые пряди волос Самары разметались, прикрыв шею и щеки. Абд ар-Рахман невольно залюбовался ею. И вдруг сердце его сжалось: Самара до сих пор относится к нему, как в далекие времена ее детства, и все еще называет его дядей! А ведь так она называла его, когда была совсем крошкой и играла в куклы! Раньше это радовало Абд ар-Рахмана, он видел в этом выражение дружеских чувств девочки и ее отца. Однако теперь такое обращение стесняло и даже обижало его.

Он снова взглянул на Самару и в который уже раз задал себе вопрос: почему бы ей не стать когда-нибудь его женой? Но он тут же тряхнул головой, словно стараясь отогнать от себя эту мысль. О, как ему все же хотелось, чтобы это сбылось! И он опять вернулся к этой мысли: да, почему ей и в самом деле нельзя стать его женой? Возраст! Ему тридцать пять, а ей шестнадцать. Разница в двадцать лет. Наверное, поэтому-то он в ее глазах все еще оставался дядей.

А разумно ли поступит «дядя», женившись на ней? Многие считают, что возраст не препятствие, и не обращают на это внимания. Но за счастье приходится расплачиваться, и не будет ли цена в данном случае слишком высокой? Ведь он всего-навсего мелкий чиновник министерства внутренних дел с окладом в пятнадцать фунтов. У него нет ни сбережений, ни высокого положения, как же он сможет завоевать ее сердце? Но он любит эту девушку, и ему трудно справиться со своим чувством, да это, пожалуй, и невозможно. Самара росла у него на глазах в течение всех шестнадцати лет! Эта девушка — единственный человек, которого ниспослала ему судьба в его тяжелом одиночестве. Любовь пришла к нему незаметно и захватила все его существо. О, она как навеваемая нежным дуновением ветерка дремота, что смежает веки человека, сидящего на берегу Нила.

Он видел, как протекало ее счастливое, беззаботное детство, и это скрашивало его одиночество. Но стоило ему влюбиться, и он стал робким, лишился былого спокойствия. Теперь его мучило все, даже случайные встречи и беседы с ней: ведь видел же он, что она обращается с ним слишком по-детски. Он смотрел на нее взглядом, полным любви, а Самара не чувствовала этого и продолжала называть его «мой дорогой дядя». А что она ответит ему, если он попросит ее руки? Каковы ее чувства? Она, наверное, будет удивлена! Что она скажет отцу? И как объяснит все это себе? И сможет ли он после этого видеть ее, как видит сейчас? Наверно, он потеряет ее навсегда…

Пожалуй, он найдет в себе достаточно смелости, чтобы начать разговор с ее отцом — своим другом. Но что ответит тот? Да, как же это трудно! Закрыв глаза, он попытался представить весь разговор: «Мой дорогой друг, я пришел поговорить по очень важному делу. Ты никогда бы и не подумал, что я могу обратиться к тебе с этим. Я не уверен, что ты согласишься… Возможно, я даже не имею права говорить об этом. Однако я не хочу отказываться от этого разговора только из-за того, что не уверен в удачном исходе…»

Он не успел закончить свой воображаемый разговор — нежный голос вернул его к действительности.

— Ты спишь?

Что-то похожее на страх пронзило его, тревожно забилось сердце.

— Нет, — ответил он.

— Извини. Я видела, что ты сидишь с закрытыми глазами.

— Я думал.

— О чем?

Он смущенно посмотрел ей в лицо: что ответить? Рассказать ей все? Нет, это было бы преждевременно и неосмотрительно.