— Значит, я пока могу идти? — уныло произнес Сашка.

— Иди. И не впадай в отчаяние. Может, все образуется.

— Да как образуется? Как я заставлю этих ребят забрать заявления? Они не друзья мне, чужие... Бандиты подмосковные.

— Откуда знаешь, что бандиты? — насторожился Снегирев.

— Инга говорила. Она Семена раненого выхаживала, когда в больнице работала медсестрой. Там, видать, и снюхалась с ним. Говорила: денег у него не мерено. Значит, и друзья его побогаче меня будут. Чем я их подкуплю? Что у меня есть?

Оперативник подумал.

— Вот что, Саша, ступай домой. И попытайся сделать все так, как я сказал. Сдается мне, у тебя получится. Неспроста твой Семен все это затеял. Семен Юрьев... Если это тот Семен Юрьев, то такой мальчишечка дуриком ничего не делает. Что-то ему от тебя надо...

— Жену мою ему надо! — вдруг выпалил Сашка бешено.

Снегирев удивленно взглянул на него. До сих пор опер недоумевал в душе, как это столь мягкий, открытый, а главное, вовсе не агрессивный, незлой человек, как Таранов, и отнюдь не громила на вид, смог так капитально отделать двух могучих жлобов. Теперь как-то сразу недоумевать перестал.

— Из-за одной только твоей жены Юрьев весь этот сыр-бор затевать бы не стал, — возразил Артем Иванович Сашке. — Просто увел бы девку, и все. Нет, он хочет чего-то еще. Если, конечно, Семен — тот самый Юрьев, разумеется! — оговорился оперативник.

— Сволочь он, кем бы ни был! — сорвался Сашка. '

— А ты не так тих, как кажешься! — проронил Снегирев одобрительно. — Ладно, иди, Саша, Иди и успокойся. И постарайся спасти себя, мне совесть не позволяет тебя сажать. Иди. А я постараюсь выяснить какие-нибудь подробности о вашем Семене...

Глава 7

Сашка подошел к своей квартире, позвонил. Ему долго никто не открывал. Он позвонил еще, потом еще и еще. Наконец дверь растворилась. На пороге стоял полуголый Семен. Сашка замер: подобного он все же не ожидал. «Хотя почему, собственно? — спросил себя Таранов. — Если Инга сделала то, что сделала, то почему бы ей и не принимать теперь Семена? Ради этого ведь старалась...» Но как держаться, что говорить стоящему перед ним человеку, Сашка не знал. Поэтому он молчал.

— О, тебя выпустили! — приветливо, даже радостно произнес Семен. — Проходи. А я хотел завтра просить с тобой свиданки. А теперь вот ни к чему. Поговорим здесь. Да ты проходи, проходи! — Юрьев сделал широкий жест рукой.

«Скотина! Держится как хозяин! — подумал Сашка.— Ишь ты, приглашает меня в мою собственную квартиру! Милостиво так приглашает! Сволочь!»

Он молча вошел в прихожую.

— Извини, Инга несколько не одета, она пока побудет в спальне! — насмешливо, почти издевательски продолжал Семен. — Прошу в гостиную! Да ты не стесняйся, будь как дома!

— Я и так дома! — буркнул Сашка сквозь зубы.

— А вот об этом и пойдет речь! Об этом и будет наш предстоящий разговор! — весело объявил Семен. — Присаживайся. Я не говорю — садись, надеюсь, ты не сядешь, не дай бог...

— Что тебе от меня надо? — мрачно спросил Таранов, опускаясь в кресло. — Какой еще разговор... между тобой и мной?

— Важный, Саша, важный. Итак, тебя выпустили. Но ведь не навсегда же, правда? Будет суд, будет тюрьма. И надеяться тебе не на что. Я прав?

— Предположим.

— И предполагать не надо. Прав. Выпустили тебя наверняка до послезавтра — видимо, ты сумел разжалобить опера. Уж я процедуру знаю! Тебе, вероятно, попался опер-энтузиаст, сыскарь-честняга, к тому же крутой профессионал.