— Ой, какие мы совестливые! Не разводи соплей. Семен превосходит тебя по всем статьям, даже по чисто личностным. В койке он тебе ничуть не уступает, поверь мне, а на кулаках он тебя одной рукой сделает! Уже раз сделал!

— Я был пьян!

— Он бы тебя и трезвого сделал в шесть секунд, не сомневайся.

— Но ведь ты продаешься! Просто продаешься, как проститутка! Неужели ты сама этого не понимаешь?!

— Продаюсь? Ну и что? Все женщины продаются и покупаются, польстившись на деньги мужчин, на их общественное положение, красивую внешность, силу, храбрость, лихость или же доброту, справедливость, мягкость — кому что нравится. Так было и так будет во веки веков. Поэтому не надо орать — проститутка, проститутка...

— Не ври, Инга! Не подменяй понятий! Есть чувства истинные, искренние — они не зависят от внешних обстоятельств, — и есть чувства продажные, покупаемые сегодняшним богатством, успехом, красивой позой — они исчезают при первом же неблагополучии! Так что не все женщины — проститутки! Вот Люба, например, никогда не продавалась!

— Любка! — Лицо Инги исказилось ненавистью. — Да уж! Она вечно была чистюлей, вечно блюла себя, целку свою, будто ее целка кому-то нужна! Ханжа чертова!

— Она не ханжа! Она ждала любви и не хотела размениваться!

— Ну конечно. Любка во всем лучше меня! Вот и вали к ней, что же ты за меня цепляешься? Я тебе изменила, я тебя из квартиры твоей собственной выставила, я вообще бывшая шлюха и воровка! Так убирайся к Любке, она примет, счастлива будет! Чего ты медлишь?!

Сашка вздрогнул, словно получил пощечину. В пылу спора он на мгновение забыл о своем нынешнем положении. Теперь вспомнил.

— А ты действительно бывшая пляжная девочка? Люба не врала? — спросил он тихо и как-то безнадежно.

— Действительно, действительно! Была пляжной давалкой! Но ложилась только с теми мужиками"которые нравились! И они мне платили! Отличная работа, по-моему: и удовольствие получаешь, и деньги! А в Москве я обворовывала всяких кобелей, да! Сперва трахнусь, потом обворую! И кавказцу тому, которого ты избил в общежитии, когда мы с тобой познакомились, я тоже перед этим дала! За триста рублей! Обещала троим, а дала одному! Вот так, Сашенька. Вот такая у тебя жена! И что теперь ты мне сделаешь? Соли на хвост насыплешь?

— Ничего не сделаю, — ответил Таранов глухо.

— Эх, ты! — бросила Инга презрительно. — Я-то, когда шла сюда, боялась, что ты меня сейчас зарежешь или по крайней мере измордуешь! А ты... Дешевка! Тебе рога наставили, из родительского дома, считай, уже выгнали, а ты знай утираешься! Слизняк ты, Саша, слизняк и есть, верно Семен говорит! Фраер, лох, тряпка половая! Об тебя действительно только ноги вытирать! Ты не просто деньги зарабатывать не можешь — ты ничего не можешь! Вообще ничего! Теперь я знаю — я правильно с тобой поступила! Так, как ты заслуживаешь! Овцы существуют для того, чтобы их стричь!

— Значит, я овца? — спросил Сашка тихо.

— Самая настоящая! — заявила Инга торжествующе.

— А те, кто убивает ради денег, — настоящие мужчины?

— Именно так! Во все времена, во все века люди уважали одну лишь силу! Силу и богатство! Англичане не один век грабили полмира, и что же? Ограбленные до сих пор преклоняются перед своими грабителями! Перед нацией насильников и убийц! И везде так. Кто смел, тот и съел! Только грабить надо уметь!

— А умей я грабить, ты не бросила бы меня?

— Тогда ты был бы совсем другим человеком! Что об этом говорить?!

— Ладно... — Таранов встал, прошелся по комнате.— Зови своего супермена. Мне уже все понятно.

Инга вышла. Тотчас вернулась с Семеном.