— Я взяла палатку. Ты ее несешь.

А там еще полная машина всякого барахла, мелькнула у Рика мысль. Или он просто эту мысль ощутил — спиной.

— Тебе не тяжело? — спросила Холли.

— Все прекрасно. В свое время я носил тяжести и побольше.

— Мы почти на месте, — успокоила она его.

— Нет проблем.

По правде говоря, к тому времени, когда они добрались до места, Рик уже чувствовал себя почти что неандертальцем. Может быть, Холли и права. Наверно, в этом чудачестве с отдыхом на природе все же что-то есть. Он вообразил себя великим исследователем, последним из мужчин гор. Лицом к лицу с суровой природой. Американский первопроходец Дэниэл Бунн с рюкзаком.

— Ты начинай готовить обед, а я натяну палатку, — объявил Рик, движением профессионала сбрасывая на землю рюкзак.

— Ты уверен? Ты прежде когда-нибудь ставил палатку?

— Послушай, Холли, ведь речь не идет о нейрохирургии. Неужели это так трудно — поставить палатку?

Вскоре Рик открыл, что это гораздо труднее, чем ловить программу в многоканальной стереосистеме или отрегулировать зажигание в моторе своей машины. Но как бы то ни было, он не собирался признавать свое поражение. Не могут же кусок брезента и кучка колышков взять над ним верх. Никогда в жизни.

— Рик, тебе в самом деле не нужна помощь? — крикнула Холли с того места, где она развела костер. Пока он играл первый акт в пьесе под названием “Ставим палатку”, она ухитрилась набрать валежника, разжечь костер и заняться стряпней. — Я могу помочь…

— Ни в коем случае, — прорычал он в тот момент, когда очередной колышек выскочил из земли.

В конце концов Рик справился — подлая штуковина, растянутая на колышках, приобрела подобающий вид. Отряхивая от грязи руки, он гордо показал Холли сооружение, сделанное по собственному проекту.

— Смотри! Я же говорил тебе, что справлюсь. Никаких проблем.

— Выглядит великолепно, — одобрила его работу Холли, хотя подумала, что палатка чуть кривобока. — Ты уже готов обедать?

— Готов. А что мы будем есть?

— Все, приготовленное на костре. — Что?

— Овощные кебабы, печенная в золе картошка, горячие сосиски из фасоли и на десерт… жареный алтей.

Рик и Холли уселись на старом бревне возле костра и принялись за туристский обед, согнув колени и касаясь друг друга плечами. Они засиделись за десертом, ловя музыку огня, нежно сопровождавшую их трапезу. Но так продолжалось недолго. Вскоре их аппетит переключился с еды совсем на другое: занявшись поцелуями, они стали пробовать на вкус друг друга.

Первым начал Рик, попробовав губами гибкую линию ее шеи. В этот раз она надела маленькие серьги, которые не встали барьером на его пути, хотя серебряные дельфины и виднелись в мочках ее ушей. Рик относительно легко, обойдя сережки, добрался до нежной кожи вокруг ушей, чуть пощипывая ее губами.

Холли вздрогнула. Внутри у нее все запылало, а ведь он еще даже и не поцеловал ее по-настоящему! После долгой ночи любви ее влечение к нему не уменьшилось. Напротив, стало только сильнее.

Значит, ее не просто влекло к нему. Дело обстояло гораздо серьезней. Ей хотелось ухаживать за ним, если он вдруг заболеет, хотелось сделать так, чтобы он никогда больше не чувствовал себя одиноким, хотелось, просыпаясь утром, видеть рядом на подушке его лицо.

Откинувшись назад, он смотрел ей в глаза. Интересно, подумала она, может ли он прочесть ее мысли, и не сделала ни малейшего усилия, чтобы скрыть их. Отблески костра, еще добавили дьявольского огня в лукавую улыбку Рика, когда он медленно начал расстегивать пуговицы на ее сиреневой блузке с круглым вырезом.

— От нашего костра мне становится тепло, — сказал он. — А тебе?

— От НАШЕГО костра мне становится тепло, — повторила она, скользя рукой по ширинке его джинсов.