Алекс снова сел к столу и, схватив Кит за конец галстука, потянул к себе. Великолепный узел тотчас же развязался.

— Прекрати, — запоздало сказала Кит и, чтобы отплатить Алексу, тоже развязала его галстук.

Однако руку отнять не успела. Алекс схватил ее за пальцы. Несколько секунд он разглядывал ее ладонь, легонько поглаживая ее кончиками пальцев, потом перевернул руку ладонью вниз и не спеша коснулся ее губами. Кит почувствовала на своей руке сначала его теплое дыхание, потом такое же теплое прикосновение его губ. Ей еще никогда в жизни не целовали руку — ведь она постоянно ходила в мужском костюме, — однако этот поцелуй был не просто знаком вежливости, а чем-то большим. Кит сразу же это почувствовала. Глаза ее встретились с глазами Алекса, и, притянув ее через стол к себе, он прильнул губами к ее рту.

Закрыв глаза, Кит ответила на поцелуй мягких и в то же время твердых губ. Она всегда считала, что поцелуй — даже поцелуй Эвертона — должен быть грубым и жадным. Таких она вдоволь насмотрелась в парижских тавернах с пятнадцатилетнего возраста. Однако в том, как целовал ее Александр Кейл, не было ничего грубого. Только нежность, от которой закружилась голова, сердце забилось в груди, дыхание перехватило. Когда Алекс отпустил ее, Кит медленно опустилась на стул, не в силах справиться с охватившим ее волнением. Ухватив своими длинными пальцами за конец галстука, Алекс стянул его с ее шеи. Синие глаза несколько секунд в упор смотрели на нее, потом он опустил их.

— Похоже, мы потеряли полколоды карт, — пробормотал Алекс.

Чувствуя, что вся дрожит, Кит опустилась на корточки и собрала с пола рассыпавшиеся карты. Когда она села, Алекс медленно наматывал на палец ее галстук, наблюдая за ней из-под полузакрытых глаз.

— Хочешь продолжить? — предложила она, чувствуя, что голос дрожит.

— А что? — тихо спросил Алекс. — Ты можешь предложить что-то другое?

— Ты поклялся исполнить долг чести, — укоризненно проговорила Кит, прикрываясь этими словами, словно щитом. А в памяти всплыли стихи Байрона, нежные и чувственные, заставлявшие трепетать в предчувствии любви.

— У тебя сладкие губы, — прошептал он.

— Ты пьян, — проговорила она уже не столь твердым голосом.

— In vino veritas, — ухмыльнулся Алекс. — Это латынь, детка.

— Я знаю это выражение. — Кит принялась тасовать карты. — Моя очередь.

В том состоянии, в каком она пребывала, ей, конечно же, не выиграть у него. Так оно и вышло. Пристально взглянув на нее, Алекс протянул руку и засучил рукав ее рубашки до локтя. Пальцы его коснулись ее, и Кит вздрогнула.

— Ты мне не доверяешь? — спросила она.

— Да. С тобой нужно держать ухо востро, — проговорил Алекс хрипловатым голосом, глядя, как Кит поднесла бокал к губам и выпила. — Хорошо. Когда ты в последний раз надевала платье?

Этого вопроса она не ожидала. Если он пытается выбить ее из колеи, то ему это удалось, хотя признаваться в этом она, естественно, не собирается.

— Почти четырнадцать лет назад. Мне тогда было шесть.

Следующую партию, к своему удивлению, Кит выиграла, набрав флеш червей.

— Кто была первая женщина, которую ты поцеловал? — спросила Кит. Уж очень хотелось знать.

— Моя мама, — хмыкнул Алекс, пододвигая к ней колоду.

— Я не это имела в виду.

— Именно это ты спросила.

— Трус!

— Что-что? — спросил Алекс, вскинув брови.

— Ты меня слышал.