— Трус!

— Что-что? — спросил Алекс, вскинув брови.

— Ты меня слышал.

— Ну ладно, не злись, — улыбнулся Эвертон. — Люси Левитон. Дочь моего учителя.

— Сколько тебе тогда было лет?

Она не ожидала, что он ответит, поскольку строго следил за тем, чтобы на один вопрос давать один ответ.

— Пятнадцать, — произнес Алекс и, склонив голову набок, спросил: — А я могу задать тебе прямой вопрос?

Кит пожала плечами, опасаясь встретиться с ним взглядом — вдруг ему придет в голову опять ее поцеловать? — и в то же время больше всего на свете желая почувствовать на своих губах его губы. В голове мелькнула смутная мысль: они оба слишком пьяны, чтобы вести подобный разговор.

— Думаю, что да, — тем не менее ответила она.

Поднявшись, Алекс обошел вокруг ее стула.

— Ты считаешь, что целоваться позорно?

От него, казалось, исходило тепло, обволакивающее Кит, словно одеялом. На вопросы о ее прошлом и об отце она отвечала охотно. А вот вопросы, касающиеся чувств, вызывали в ней смутное беспокойство и тревогу, да и отвечать на них было гораздо сложнее.

— Позорно? Нет, я бы не сказала…

Склонившись к ней, Алекс запрокинул ей голову, на секунду легонько коснулся губами ее губ и, обойдя вокруг стула, встал перед Кит.

— Отлично, — прошептал он. — В таком случае я не нарушу долга чести, если тебя поцелую. — И Эвертон потянул Кит за руку, а когда она встала, прильнул к ее губам.

Он него пахло бренди. Кит закрыла глаза, пытаясь не поддаться его обаянию, но у нее ничего не получилось: близость его сильного, теплого тела, казалось, захлестнула ее. Не ведая, что творит, она обхватила Алекса обеими руками за шею, прильнула к нему всем телом, в глубине души сознавая, что переступает грань, за которую не должна заходить.

— Алекс, — прошептала она, оторвавшись наконец от его губ.

— Ш-ш, — прошептал он и, положив руку ей на талию, вновь притянул ее к себе и коснулся губ. — Хоть раз в жизни поддайся безрассудству.

Никто не узнает, мелькнула в голове Кит безумная мысль, и она прижалась к нему еще теснее, упиваясь его близостью. Ведь все считают ее мужчиной. Если она сейчас заведет роман с Алексом, никто не узнает… Но внезапно вмешался голос рассудка: о Господи, да что это она делает! Оторвавшись от его губ, Кит резко отвернулась и оттолкнула Алекса.

— Эвертон, прекрати!

Руки его, на секунду задержавшись на ее плечах, соскользнули, и Кит наконец нашла в себе силы взглянуть на него. Выражение его лица было непроницаемым.

— Хорошо, — проговорил он, откашлявшись. — Если ты настаиваешь. Вернемся в таком случае к вопросам. Я первый мужчина, которого ты целовала?

— Нет, — дерзко ответила она и повернулась, намереваясь снова сесть на стул.

Однако Алекс взял ее за руку и удерживал.

— И твой отец ненавидит англичан.

Это был не вопрос, однако Кит почувствовала, что он хочет знать ответ. Лгать бесполезно, лениво подумала она и внезапно почувствовала страшную усталость. Меньше всего на свете ей хотелось заснуть в присутствии Алекса Кейла, но глаза независимо от ее желания закрывались сами собой.

— Да, — промямлила она.

— А ты?

— Теперь моя очередь задавать вопрос, — возразила она и, выдернув руку, рухнула на стул, к сожалению, слишком мягкий и удобный. — Почему ты меня поцеловал?

— Потому что мне этого хотелось, — ответил Алекс, скрестив руки на груди.