Переводя дыхание, я отбросил его мертвое тело в сторону. Посмотрел на Аллах-Дада. Духи, окружавшие меня, стояли в полном молчании. Казалось, они просто остолбенели от такой скорой и неожиданной смерти своего дружка.

Аллах-Дад очнулся первым. Он набычился. Решительно направился ко мне и схватил за ворот кителя. Зло зашипел:

— Таси сок йаст⁈

— Аллах-Дад спрашивает, кто ты такой, — промямлил Ахмад.

— Скажи ему, — я смело заглянул в глаза главарю духов, — что я советский пограничник.

Внезапно, что-то щелкнуло у нас с Аллах-Дадом под ногами. Еще что-то упал в нескольких метрах от шайки, а потом и у входа в пещеру.

Главарь духов удивленно опустил взгляд. Я тоже глянул вниз. Там лежал белый цилиндр. Быстро сообразив, что это такое, я отпихнул Аллах-Дада, бросился в сторону, на землю. Не успел закрыть лицо руками, как раздался приглушенный хлопок. Потом еще и еще один. Это сработали гранаты К-51. С шипением химической реакции они стали выпускать в воздух злой слезоточивый газ.

Глава 5

— Ну как ты, Саш? — Стас Алейников опустился ко мне.

Обычно, жизнерадостное лицо его было напряженным и серьезным.

— Жить буду, — проговорил я, сидя на сыроватом стволе поваленного дерева.

На склоне горы, бугрящейся каменистыми выступами, было многолюдно. Пограничники осматривали вещи, отобранные у душманов. Сами нарушители границы, связанные по рукам, лежали чуть в сторонке. Их сторожили несколько наших погранцов, в том числе и Ваня Белоус, взявший с собой Радара. Пока Нарыв лечился, он исполнял обязанности инструктора службы собак.

Были там и другие псы из наших. Они, под началом своих вожатых, следили чтобы задержанные не выкинули лишнего.

Штурм прошел, что называется, без сучка и задоринки. Под влиянием слезоточивого газа душманье потеряло всякую возможность защищаться. Погранцы в противогазах просто вошли в пещеру, взяли и вывели их. Быстро разыскали и меня.

Пусть мне тоже пришлось испытать на себе все прелести слезоточивого газа, однако я довольно быстро пришел в себя. Что не сказать о Курбане, которому, лежавшему на траве, оказывал медпомощь фельдшер, поднявшийся сюда с заставы Йохчи-Пунь.

К слову, их ребята тоже участвовали в задержании. Они, мало того что перекрыли участок, через который намеревались уйти духи, так еще и выслали к нам парней из стрелкового отделения разведвзвода одной из застав СБО «Новобад». Отделение, как я понял, временно находилось у Йохчи-Пунь и выдвинулось к нам на помощь, когда на той заставе узнали о прорыве в тыл.

— На вот. Воды хочешь? — Спросил Стас, присаживаясь рядом и передавая мне фляжку.

— Не окажусь.

— А ты красавец, — хмыкнул он. — Хорошо придумал.

— М-м-м? — Отпив из фляжки, глянул я на Стаса вопросительно.

— Я про часы. Наша поисковая группа набрела на Алима с Сорокиным. Особиста отправили на заставу в сопровождении Сагдиева. А Алим с нами пошел. Рассказал, что ты ему часы дал. Радар по ним очень быстро взял след.

Я глянул на Алима. Тот шел к нам от плененных духов. Шагал он устало, тяжело. Нес автомат так, будто он весил целый центнер. Потом подсел рядом.

— Потом мы наткнулись на твой ремень, — добавил Стас.

— А на портянку? — Улыбнулся я.

— И на портянку. Если б не ты, мы б так быстро духов не вычислили. Короче, удивил, — вдруг Стас стал задумчивым и грустным. — Особенно тем, что за своих решил там остаться, с духами. Я бы, честно, не знаю, как себя повел в такой беде.

— Будем надеяться, что ни ты, ни я, в такой беде больше не окажемся.

— И ты в это веришь? — Хмыкнул Стас.

Я ответил ему только улыбкой. Потом обратился к Канджиеву:

— Ну как ты, Алим?

Он снял шапку, утрер поблескивавший лоб.