Глабур обернулся к Огерну:

— А что теперь, вождь?

Это было сказано впервые, но Лукойо понял, что это правда. Огерн действительно был вождем, пускай всего лишь для этого небольшого отряда. У Лукойо при слове «вождь» сразу проснулось желание спорить и не слушаться, но он напомнил себе, что речь идет об Огерне, а не о Горине, и сдержался.

— Ты за частоколом был? — спросил Огерн у Глабура.

— Был, потому что там — то как раз самая торговля.

Огерн улыбнулся.

— Повезло тебе, что ты туда торговать пошел, а не еще зачем-нибудь.

— Еще хорошо, что живой ушел, — мрачно добавил Далван.

— Наверняка в том месяце у них хватало жертв. Значит, за частоколом места много?

— Там поместились бы две деревни размером с нашу! Вообще-то одна деревня там есть, если можно назвать деревней эти длинные куруитские хижины. Там, кроме четырех таких хижин, еще пятая, где живут их женщины.

— Странно, что жены не живут со своими мужьями.

— А я не говорил, что это жены.

— Но как же еще… — Огерн запнулся и покачал головой. — Не обращайте внимания… Эти люди из южных городов… мне их никогда не понять. Ворота там только одни?

— Нет, есть и другие, поменьше, там только один человек может пройти — вдвоем не разминуться. Эти ворота позади, за храмом.

Лукойо вытаращил глаза.

— У них там и храм имеется?

— Ну, я же сказал, что за частоколом две деревни уместиться могут. Да, у них там есть храм, где они восхваляют Улагана. А рядом с храмом — тюрьма. У них одна стена общая.

— Легче заключенных в жертву приносить, — буркнул Огерн. — Ворота ночью закрыты?

— Закрыты и заперты на засов из цельного ствола дерева. Маленькие ворота с южной стороны тоже на ночь запираются.

— Что закрывается, то можно и открыть, — проворчал Далван.

— Это точно, — согласился Огерн. — Но я бы предпочел маленькие ворота. Там наверняка стоит только один стражник, ну, может быть, два, самое большее. Ну, друзья, кто из вас хочет отправиться в укрепление поторговать?

Мгновение стояла тишина, а потом все хором выкрикнули:

— Я!

Минуту спустя то же самое повторил и Лукойо. Вот ему-то не повезло — его-то и выбрал Огерн себе в спутники.

Бири вошли в город, когда солнце еще только-только поднялось над горизонтом. Шли по двое и по трое. Размеры города поразили Лукойо, так же как и число его жителей. Он был и потрясен, и подавлен. Как люди могли жить в такой тесноте? Как они тут жили — это было ясно, то и дело там и сям вспыхивали ссоры, дважды Лукойо видел, как дрались прямо на улицах.

Город Байлео вырос между укреплением на холме и берегом реки. Жилища тут попадались разные — от незнакомых Лукойо охотничьих хижин до шатров кочевников, которые он узнавал, и все же они были не совсем такие, как те, которые ставило его племя. Жилища разделяла улица шириной в добрых двадцать кубитов — обычная проселочная дорога. Трава в Байлео не росла — только немного деревьев. Зато посаженных растений было много, судя по высохшим остаткам прошлогоднего урожая.

Наконец они вышли на широкую улицу — шириной ярдов в двадцать. Дома тут были выстроены из саманного кирпича — такого ни Лукойо, ни Огерн ни разу не видывали, поэтому и уставились на дома с изумлением.

— Один хороший дождик — и их размоет! — воскликнул Лукойо.

— Верно, — согласился Огерн. — Но что это там за картинки на стенах?

Лукойо нахмурился.