— Вон там рыба нарисована, а вон там… ну точно, кусок мяса! Вон мера зерна, но что значит дымящаяся чаша рядом с ней?

— Этого не скажу, — отозвался Огерн. — Но гроздь винограда во-он там нарисована — это я вижу. На что же нужны эти рисунки? Не просто же для красоты!

— Они для того, чтобы все знали, какие у нас есть товары на продажу, — сообщил толстяк, появившийся в дверях дома, где была нарисована пенящаяся чаша. — Вот у меня пиво нарисовано. Если у вас есть что поменять, можете отведать пива.

— Пива? А что это такое? — Огерн сделал вид, что не знает.

Купец ухмыльнулся:

— Напиток, который делают из зерен по особому рецепту. Сделать его непросто — уходит неделя, а то и больше. Можете выпить все, что я наготовил, если дадите мне за это один маленький кусочек янтаря.

— Может быть, завтра, — довольно-таки заинтересованно ответил Огерн. — А сейчас нам надо поспешить в укрепление, посмотреть, как там обстоят дела с торговлей.

— Ну ладно, — с сожалением вздохнул купец. — Только поторопитесь, а то там, как только солнце садится, закрывают ворота.

— Спасибо тебе, незнакомец. — Огерн зашагал быстрее и на ходу бросил Лукойо: — Скупщики янтаря нам за камень побольше дадут, чем несколько чашек пойла, верно?

— Да, я думаю, купец предлагал не слишком выгодную сделку, — согласился полуэльф. — Огерн, а как ты думаешь, почему эта улица такая широкая?

— Гляди! — И Огерн указал в сторону частокола, до которого оставалось совсем немного. — Она ведет прямо к воротам! А широкая такая потому, что по ней без помех должен шагать отряд воинов плечом к плечу!

Лукойо медленно поднял голову.

— Похоже, ты прав. Тогда и мы пойдем по этой дороге плечом к плечу!

До ворот частокола они добрались тогда, когда закат окрасил небо в розовый цвет.

— Слишком поздно пришли, — сказал им дозорный. — Сегодня торговли уже нету.

— А не могли бы мы войти и переночевать в укреплении? — заглянув в ворота, попросил Огерн. — Я смотрю, другие торговцы остаются здесь, а нам бы хотелось попасть на рынок пораньше, с самого утра.

— Да это можно, ежели хотите, — ответил воин-куруит. — Только за ужин придется раскошелиться.

Огерн кивнул:

— У меня янтарь есть.

Глаза воина алчно сверкнули.

— Отдай его мне, и я прослежу, чтобы вас накормили.

Огерн слазил в мешок и вытащил кусок янтаря с большой палец.

— Это все, что у тебя есть? — подозрительно поинтересовался воин.

— Нет, но нужно же мне что-то на завтра приберечь, верно?

— Это конечно, — неохотно проговорил воин. — Завтрак-то вам тоже понадобится. Ну хорошо, входите.

Огерн и Лукойо вошли и увидели, что внутри их уже поджидают Глабур и двое его спутников. Неподалеку оживленно болтали Далван и Янног. Все делали вид, что друг друга не знают. Воин сдержал слово и принес им ужин — ну, если можно назвать ужином миски с холодной овсянкой. Огерн указал на это воину, но тот только пробурчал, что на завтрак каша будет горячая, после чего удалился, чему-то посмеиваясь.

Лукойо попробовал кашу и сморщился.

— Надеюсь, этот воин еще будет стоять на страже, когда…

Огерн нарочито громко прокашлялся.

— Когда взойдет луна, — поспешил закончить Лукойо. — Так приятно знать, что нас кто-то защищает.

— Чего? — проворчал один из оставшихся в укреплении на ночлег купцов.