— Я опаздываю на встречу, которую нельзя отменить или перенести на другое время. Может быть, мы поужинаем вместе?

—Где?

— Я обычно ужинаю в “Стар Хаузе”. Ты знаешь, где это?

— Тот, что на Козевэй бэй?

—Да.

— В восемь часов, устраивает?

Он сделал знак Малайцу.

Блисс размышляла о том, можно ли выудить у Фана Скелета еще какие-либо сведения. Ей не составило особого труда прочесть по лицу его намерения. Во время разговора он мысленно раздевал ее взглядом, и Блисс, чувствуя это, не испытывала особой радости. Но что ей оставалось делать? Фан, только он, был в состоянии помочь ей установить личность таинственной женщины, следившей за Джейком. У Блисс не было выбора, и она равнодушно пожала плечами.

— В восемь так в восемь.

Только оказавшись здесь, в горах северной Бирмы, на высоте в несколько тысяч футов над уровнем моря, она почувствовала себя в безопасности.

Вокруг нее простиралась страна Шань. Здесь были бессильны законы, и даже солдаты китайской армии чувствовали себя здесь довольно неуютно.

Ци Линь знала, что находится на территории Золотого треугольника, охватывавшего не только земли Шань, но также и труднодоступные области Лаоса, Таиланда и китайской провинции Юньнань. Здесь находился крупнейший мировой центр производства опиума.

На протяжении многих лет правительства Китая и Бирмы предпринимали немалые усилия, чтобы искоренить нелегальный и невероятно доходный бизнес. Однако территории Шань сами по себе являлись целым миром, справиться с которым было не так-то просто. В этих горах обитали древние племена, возглавляемые беспощадными и могучими вождями. Их хорошо вооруженные и обученные отряды, используя исключительную труднодоступность этих мест, служили надежным щитом для плантаций мака и торговых караванов.

Америка и Советский Союз, две самые мощные мировые державы, трезво оценивая ситуацию, уже давно старались распространить свое влияние на Золотой треугольник и установить контроль над торговлей опиумом. Многомиллиардные барыши не давали спокойно спать многим людям, определявшим политику в Москве и Вашингтоне.

Однако и ЦРУ, и КГБ уже потерпели столько неудач в попытках проникнуть на территорию Шань, что ходили слухи, будто правительства обеих стран выделили специальные ассигнования на возмещение потерь.

Перейдя бирманско-китайскую границу, Ци Линь стала вести себя еще более осмотрительно. Свои документы она, тщательно завернув в кусок материи, закопала на китайской стороне. Здесь они были не только бесполезны, но даже и опасны. Китай прикладывал немало стараний к тому, чтобы уничтожить единственный источник доходов местных жителей, и поэтому появление его граждан здесь вызывало большие и вполне обоснованные подозрения. Разумеется, узник, сбежавший из заключения, встречал здесь совершенно иной прием...

Тем более если это была девушка, забредшая сюда в поисках сестры, покинувшей Китай несколькими днями раньше.

Шань означает “свободные люди”. Это определение вполне подходит к передачи сути названий двух народов, сиамцев и ассамцев, издавна обосновавшихся на юго-востоке Азии. Начиная примерно с пятнадцатого века на территории Шань имелось тридцать четыре удельных княжества, которыми правили местные царьки, получавшие власть по наследству и затем передававшие ее своим потомкам. В жилах современных вождей текла кровь этих древних правителей рода, зачастую даже не одного, а нескольких.

Однако Ци Линь знала, что здесь были и другие правители, гораздо более опасные, чем местные вожди. Этими другими являлись бывшие генералы китайской армии, изменившие своей присяге. Алчность и жажда абсолютной власти толкнули этих людей на путь предательства. Их жестокость и коварство не знали границ. И, естественно, они гораздо более подозрительно, чем местные вожди, относились к землякам, попадавшим в их владения.