Неподалеку от границы она наткнулась на воинов одного из племен. Их форма состояла из красных повязок на голове, широких белых штанов, выцветших гимнастерок и традиционных для обитателей Шань курток на очень толстой подкладке. Язык, на котором они говорили, был незнаком Ци Линь, однако благодаря ее настойчивости выяснилось, что один из них с грехом пополам изъясняется на исковерканном почти до неузнаваемости мандаринском наречии.

Ци Линь безропотно позволила обыскать себя и ответила на немногочисленные вопросы. Показав на фотографию дочери доктора, прихваченную ею с собой, она сказала:

— Сестра. Это моя сестра.

Воин по имени Мок, тот самый, кто знал китайский язык, пустил фотографию по кругу. Посовещавшись с товарищами, он повернулся к Ци Линь.

— Жди здесь, — приказал он. — Если пошевелишься будут стрелять. Убивать.

Взглянув на его ставшее свирепым лицо, девушка покорно кивнула.

Мок ушел, оставив ее на попечении других воинов. Позади них стояло сооружение из бетона, напоминавшее бункер. Оттуда доносился сладкий запах, ставший вскоре таким густым, что у девушки запершило в горле. Кашлянув, она поднесла ладонь ко рту, и один из воинов тут же направил на нее свой автомат АК-47. Ци Линь подняла обе руки вверх.

— Все нормально, не волнуйся, ты, грязная, вонючая свинья, — она постаралась придать своему голосу как можно более подобострастное звучание. — У меня нет пулемета за пазухой.

Она улыбнулась, и молодой воин оскалил зубы в ответной ухмылке.

Ци Линь стала наблюдать за цепочкой воинов, которые, согнувшись в три погибели под тяжестью джутовых мешков, приближались к бетонному сооружению. Они по одному исчезали за дверью и выходили уже с пустыми руками. Другие воины, вооруженные все теми же АК-47, охраняли их. Ци Линь еще не приходилось видеть одновременно такое количество огнестрельного оружия, даже тогда, когда она входила в состав триады Стального Тигра.

Вдали она разглядела караван: воины стаскивали мешки со спин мулов. Все это, а также запах приготовляемого опиума не оставляло у девушки сомнений в том, что бункер — это “фабрика” по выработке из макового сырья опиума или героина. Такая переработка позволяла существенно уменьшить объем груза, а следовательно, и облегчить его транспортировку по горным тропам и продажу оптовым торговцам.

Увидев, что Мок возвращается, Ци Линь переключила внимание на него.

— Никто не видел она, — сказал воин; приблизившись к ней.

Ци Линь вовремя удержалась от улыбки, слушая, как Мок безбожно коверкает язык.

— Как бы там ни было, я хочу поговорить со старшим, — сказала она, предусмотрительно не шевелясь.

—А?

— Мне нужен старший. Старший.

— Старший? — Лицо Мока на мгновение приобрело озадаченное выражение. Затем он просиял. — А Ко Гьи, — произнес он. — Мы идти к нему.

— Да, — подтвердила она. — Этого я и хочу. Сейчас.

Мок согласно кивнул.

— Идти сейчас. Да. — Он сделал знак товарищам, и те окружили ее плотным кольцом.

Ци Линь пристально всмотрелась в глаза Мока. Однако в них невозможно было прочесть ровным счетом ничего. Она уже поняла, что за время его отсутствия что-то произошло. Но что?

До заката девушка и ее то ли эскорт, то ли конвой прошли около семи километров, забравшись при этом на высоту четырех тысяч метров над уровнем моря. Ци Линь дрожала от холода, но никто из воинов не предложил ей куртку.

Конечной целью их пути оказалась деревушка, расположившаяся на узком высокогорном плато.

— Здесь мы встретимся с А Ко Гьи? — осведомилась Ци Линь, глядя на бамбуковые хижины, сгрудившиеся вокруг открытой площадки.