В левом конце комнаты высокая лестница спиралью поднималась на второй этаж. На торцах клинообразных ее ступеней вспыхивали крошечные разноцветные лампочки.

Огромное пространство гостиной было уставлено ультрамодной мебелью—длинными плюшевыми диванами и огромными креслами, обтянутыми мягкой кожей янтарного оттенка. Гигантские, странно аморфные абстрактные рисунки, состоявшие из невообразимой смеси розовых и лиловых пятен, покрывали серовато-песочные стены. Повсюду стояли кадки с развесистыми пальмами, большие горшки с папоротниками и какими-то вьющимися растениями. Между колоннами был даже подвешен гамак, в котором раскачивался манекен трехметрового роста.

Симбал подумал, что такое жилище вызвало бы дрожь зависти у самого иранского шаха. Покинув Кубинца, он переступил порог гостиной и растворился в толпе. Из огромных динамиков лилась музыка. Симбал узнал группу “Полис”.

Спиральная лестница оказалась такой узкой, что, пытаясь разойтись со спускавшейся ему навстречу женщиной с бокалом мартини в руке, Тони едва не запутался в ее платье. В первое мгновение ему показалось, что она предложит ему заняться любовью прямо здесь, но она только плотоядно облизнулась и бросила:

— Я обязательно увижусь с тобой позже.

На втором этаже полированный паркетный пол был застелен толстым пушистым ковром цвета взбитых сливок, при взгляде на который возникало непреодолимое желание разуться и пробежаться по нему босиком. Именно это и проделывала молоденькая рыжеволосая девушка. Она подняла обеими руками свою мексиканскую юбку так высоко, что стали видны не только ее загорелые бедра, но и крошечные трусики. Море черных волос, в которых утопал едва заметный кусочек материи, привлекало всеобщее внимание.

Симбал, оглядевшись по сторонам, увидел передвижной бар. Он заказал карамельной водки и, сделав глоток, побрел дальше.

На втором этаже также имелся застекленный балкон. Возможно, не такой широкий, как на первом, но все же достаточно внушительного размера. Подойдя к стеклу, Симбал некоторое время наблюдал за моторными Лодками, медленно ползшими по водной глади далеко внизу.

Краем глаза он уловил какое-то движение неподалеку от себя и, повернувшись, увидел знакомое плоское лицо. Бегунок Йи. Он был боссом нью-йоркского отделения дицуй,и, насколько Тони мог судить по имеющимся сведениям, главным покровителем Алана Тюна в верхних эшелонах этой организации. Он с кем-то беседовал. С кем?

Симбал, стараясь оставаться незамеченным, подошел поближе. В этот момент мигавшие огни вспыхнули ярче. Беннетт! Оборотень собственной персоной.Симбал задержал на нем взгляд. Вдруг из-за его спины раздался громкий шум, заставивший Беннетта повернуть голову. Симбал тут же отступил в тень.

Когда он снова решился взглянуть в том направлении, то увидел Йи, стоявшего в одиночестве с несколько ошарашенным видом. Ругаясь про себя, Симбал отставил стакан и сорвался с места.

Проталкиваясь через скопление танцующих пар, он неожиданно увидел в двух шагах от себя все того же Бегунка Йи. Тот, склонясь над перилами, смотрел куда-то вниз.

Торопливо спускаясь по лестнице, он размышлял над тем, что могло спугнуть Беннетта. Успел ли он разглядеть Симбала? Даже если и так, то тот оставался на виду считанные доли секунды, за которые было непросто узнать почти незнакомого человека.Вдруг в голове Тони всплыли строчки из досье Беннетта, точнее из той его части, где давалась оценка его способностям. Там говорилось, что Беннетт обладает абсолютной зрительной памятью. Значит, сомневаться не приходилось: он действительно заметил Симбала. “Токинг Хэдс” заканчивали песню про убийцу-маньяка, когда Тони увидел почти одновременно Беннетта и Кубинца.