Траерн кивнул, и Рюарк отправился к повозке с вещами. Вернувшись, он увидел, что на подножке второй кареты стоит Ролстон, встретивший его взгляд с холодным презрением. Раздраженно пожав плечами, тот сел в карету. За ним последовал и Гэйлорд, проворчавший что-то о том, что ему мешает колено Питни.

Рюарк привязал Изабеллу к задку кареты Траерна и положил дамское седло Шанны в крытую повозку. Просунув голову в дверцу кареты, он увидел, что Орлан разглядывает одну из полостей и похлопывает по ней рукой, чтобы убедиться в качестве меха.

— Превосходно! — пробормотал сквайр. — Джон Рюарк, трудно представить себе больший комфорт. Вот бы всегда так заботились обо мне! Просто замечательно!

— Все готово, сэр. Могу ли я подать знак к отправлению?

Траерн кивнул. Рюарк взглянул на Шанну, коснулся пальцем края шляпы и захлопнул дверцу кареты. Отступив на шаг, он махнул рукой. Кучер громко свистнул, подобрав вожжи, щелкнул длинным кнутом над головами лошадей, карета тронулась с места и покатила в сторону от берега, поднимаясь по некрутому склону. По улицам Ричмонда ритмично застучали лошадиные копыта.

Некоторое время они ехали полями, а достигнув развилки, свернули на узкую дорогу, в самом начале которой виднелось толстое дерево с тремя глубокими зарубками на стволе.

— На следующем перекрестке остановимся у таверны, чтобы перекусить, — сказал Питни.

— Хороший малый этот Джон Рюарк, — проговорил довольный Траерн, откидываясь на спинку дивана кареты. — Он позаботился о том, чтобы нам было удобно.

Когда караван выехал на следующий перекресток, кучера свернули на обочину и остановили лошадей перед неуклюжей постройкой под остроконечной крышей, на двери которой висела выцветшая от непогоды вывеска. Их, как гостей Бошанов, встретила краснолицая матрона. Она быстро освободила стол и расстелила на нем свежую скатерть.

Для Гэйлорда специального места приготовлено не было, и он нехотя присоединился к компании Траерна, тщательно смахнув со скамьи воображаемую пыль рукой в перчатке, прежде чем уселся за стол. Все три кучера расположились в дальнем конце стола, почти не обращая внимания на негодующе-неодобрительный взгляд благородного пэра. Пошли по кругу кружки теплого крепленого сидра. Шанна немного отпила, не проявив к нему большого интереса. Она думала о том, почему задержался Рюарк. Ответ на этот вопрос она получила очень скоро: Рюарк вошел со старинным мушкетом в руках, длина которого была лишь чуть меньше его самого, и, прислонив оружие к стене у двери, подошел к столу и положил перед Питни два больших пистолета.

— Я обнаружил это в вашем матросском сундуке, — сказал он, заметив удивленный взгляд Питни.

Рюарк снял подбитый бобровым мехом плащ и повесил его сушиться перед кирпичной печью, и при этом все увидели у него за поясом пару пистолетов. Гэйлорд в гневе вскочил на ноги.

— Оружие у раба! — Он в раздражении повернулся к Траерну. — Сквайр, я протестую! Вы позволяете этому рабу слишком много!

Потягивая сидр, Траерн лишь пожат плечами.

— Если человек защищает вашу шкуру, какая разница, кто он?

— Защищает мою шкуру? Да он только и мечтает увидеть ее продырявленной! — Гэйлорд вытянул к Рюарку указательный палец: — Вы! По какому праву вы носите оружие?

— Ни по какому, кроме своего собственного, разумеется, — спокойно отвечал Рюарк. Он говорил с заносчивым сэром Гэйлордом, как с ребенком. — Здесь много зверей, больших и опасных, встречаются и грабители с большой дороги, хотя и нечасто. Кроме того, существуют еще и волосатые дикари, о которых вы сами говорили. — Он сардонически улыбнулся. — Я не вижу здесь никого, кто бы мог постоять за дам. Но можете быть уверены, сэр Гэйлорд, если таковой обнаружится, я с радостью отдам ему оружие.