Шанна выскользнула из комнаты, тихо спустилась по лестнице, прошла через общую залу и вышла на улицу. Хотя туфли ее сразу же намокли, она чувствовала себя счастливой.

Она с трудом разглядела во тьме хижину, стоявшую под ветвями больших деревьев на некотором расстоянии от дома. Шанна робко постучала в дверь, которая сама открылась. В очаге, потрескивая, ярко горел огонь, отбрасывавший на деревянные стены пляшущие тени, но Рюарка здесь не было. Может быть, она зашла не в тот дом? Но поблизости никаких других строений не было. Шанна в нерешительности остановилась на пороге. Порывы ветра словно подталкивали ее вперед к яркому огню, сулившему тепло. В этот момент сзади кто-то крепко обнял ее за плечи, она обернулась — под широкополой шляпой, с которой ручьями стекала вода, Шанна узнала лицо того, к кому пришла среди ночи.

— Я был уверен, что вы придете, — проговорил Рюарк голосом, выдававшим его волнение. Он закрыл дверь, опустил на пол принесенный им большой сверток и бросил на стол шляпу. — Господи! Как мне вас недоставало! — прошептал он.

Не обращая внимания на промокшую одежду, они обнялись, и губы их слились в поцелуе. Плащ упал с плеч Шанны, и тонкая ночная рубашка сразу промокла от соприкосновения с меховым плащом Рюарка.

— Я люблю вас, — прошептала Шанна.

Рюарк взял ее лицо двумя руками и заглянул ей в глаза, как бы желая удостовериться в искренности ее слов.

— О, Рюарк, я люблю вас.

С тихим радостным смехом он подвел ее к очагу. В мокрой рубашке Шанна дрожала от холода и охватившего ее предвкушения блаженства.

— Сейчас вам станет теплее, — сказал он.

Шанна не спускала с него глаз. Он был одет как-то странно: из-под подбитого бобровым мехом плаща виднелись замшевые панталоны, обтягивающее мускулистые бедра. В этом наряде он походил на насторожившегося зверя, которого она одновременно и любила, и боялась. Он был теперь в своей стране и свободен. Ни у кого не было над ним власти. Если бы он решил уехать, она последовала бы за ним… куда угодно. Рюарк укутал Шанну в меховой плащ, еще сохранявший тепло его тела. Пока он подкладывал поленья в очаг, она огляделась и с удивлением обнаружила, что на кровати лежал лишь один непокрытый матрас.

— Не беспокойтесь, любовь моя, — сказал Рюарк. — Я позаботился о том, чтобы у вас этой ночью был полный комфорт.

Шанна рассмеялась.

— Теперь, когда я в вашей берлоге, мне остается лишь ждать, когда вы накинетесь на меня, как зверь на добычу.

— Накинуться на вас? — отозвался он, снимая рубаху. Шанна в волнении смотрела на торс Рюарка. — Нет, любовь моя. Мы просто вместе выпьем кубок, приготовленный богами для влюбленных. Чем чаще вкушаешь этот нектар, тем больше он опьяняет. Богатейшие короли разорялись, пытаясь овладеть этим сокровищем, но это богатство нужно с кем-то разделить, иначе оно приобретет вкус горечи.

Опустившись на колени, Рюарк развязал принесенный им сверток. Перед глазами Шанны возникло роскошное царство мехов всех оттенков, от медно-золотистых до бурых и черных.

— Где вы их…

— Это мои собственные, — отвечал Рюарк на непроизвольно вырвавшийся у Шанны вопрос. — Они были в повозке.

— Но как они стали вашими? И откуда взялась эта одежда? Ведь она сшита точно по мерке, не так ли?

— Да, именно так. Моя семья узнала, что я буду здесь проездом, и прислала мне все это.

— Ваша семья?

— Да, Шанна. Скоро я вас с ней познакомлю. Он разложил меха и выбрал одну полость в качестве покрывала.