Ким согласилась, что внешность у Ферн очаровательная, и миссис Фейбер самодовольно продолжила:

— Насколько я поняла, Гидеон отговорил ее от этой глупости. Гидеон такой умный, и она согласилась подождать с замужеством. У меня просто груз с плеч свалился. Тот молодой человек ей абсолютно не пара.

Ким вновь согласилась, что есть повод порадоваться, но про себя подумала, что Гидеон поступил не совсем справедливо. Ферн была явно предана ему всем сердцем, и он обвел ее вокруг пальца.

Миссис Фейбер вытянула руку и легко дотронулась до щеки Ким.

— Хорошо, что вы так часто приходите проведать меня — сказала она. — Буду откровенна и признаюсь, что больше всего мне по душе, когда рядом вы… Нерисса такая беспокойная, а Гидеон очень изменился за последние дни. Не знаю почему… но он изменился. В чем-то стал гораздо человечнее и поднимает такую суету вокруг меня, что порой я думаю, он боится, как бы я внезапно не скончалась, и поэтому хочет успокоить свою совесть. — Она тихо рассмеялась. — Нет, конечно, я знаю, что на самом деле это не так.

— Вы имеете в виду, что он ведет себя чересчур заботливо, чтобы возместить невнимание в прошлом? — предположила Ким, решив, что точно угадала смысл слов, сказанных старой дамой.

— Не то что невнимание… Гидеон всегда был хорошим сыном, но временами он казался чересчур суровым… даже склонным к презрению. — Она снова засмеялась. — Глупо как, правда?

— Очень глупо, — на этот раз Ким легко дотронулась до ее щеки.

— А если он когда-то и презирал меня — совсем чуть-чуть! — то с тех пор, как я заболела, он старается загладить свою вину. Взгляните на все эти цветы, которыми он меня окружил, книги, журналы и все остальное…

Больная повела рукой, указывая на них, и Ким пришлось согласиться, что комната была полна знаками внимания хозяина дома. Или это были дары примирения? Предназначенные, чтобы успокоить собственную совесть! Если это так, то он заставил садовника расстаться с самыми редкими экземплярами. Ночной сиделке теперь прибавилось хлопот убирать их из спальни, готовя больную ко сну.

— Кстати, дорогая, окажите мне любезность отнести назад книгу в библиотеку и принести мне другую того же автора, — попросила миссис Фейбер, прежде чем Ким вышла из комнаты. — Она мне очень понравилась. — Лицо больной осветилось улыбкой. — Вы знаете мой вкус.

— С удовольствием, — ответила Ким.

Миссис Фейбер бросила на нее загадочный взгляд.

— Сказать вам что-то? — спросила она. — Я все здесь лежала и думала… когда я поправлюсь и смогу путешествовать, мы с вами отправимся куда-нибудь вместе. У меня такое чувство, что неплохо бы еще раз побывать на юге Франции или, возможно, в Италии. Впрочем, у нас впереди еще много времени, чтобы выбрать.

— Да, очень, — улыбнулась ей Ким. — Чудесная мысль.

Но оказавшись за пределами комнаты, Ким глубоко вздохнула, потому что совершенно не была уверена, что сможет так долго оставаться в Мертон-Холле. То, как стал обращаться с ней Гидеон, выглядело немного странно, а через какое-то время и вполне могло оказаться невыносимым… Ким стояла в коридоре и, прикусив губу, думала, не применил ли по отношению к ней Гидеон свое искусство небрежной жестокости — искусство, о котором его матери было известно довольно много! В то же время она вспомнила, как он обнял за плечи племянницу и почти с нежностью и восхищением смотрел на нее.

Очевидно, некоторые люди пробуждали в нем самые лучшие чувства. Но не Ким, и даже не та, которая должна была быть ему ближе всех — миссис Фейбер.

Когда Ким вернулась в то крыло дома, где находилась ее комната, она увидела Флоренс, горничную, прислуживающую ей. Та успела передать ее просьбу повару, а теперь с растерянным видом стояла возле двери в гостиную.