— Я думал, вы вчера приедете, — произнес Мартин.

— Должен был, но задержали мой рейс, и я опоздал на последний паром.

— Терпеть такого не могу. Но сейчас-то вы уже тут. Вы ж не затем пришли, чтобы сказать мне, что передумали и не хотите выставлять дом на продажу, надеюсь?

— Нет, я просто хотел заглянуть познакомиться. Но городок все еще бурлит.

Мартин кивнул.

— С каждым годом сезон все больше расширяется. Старичье отовсюду съезжается автобусами. Семьи с детишками-дошколятами. На выходные — если погода хорошая, как сегодня. Раньше весь остров запирали на День труда. А теперь только в День Колумба.

— Местным неплохо.

— Наверное, — ответил тот, как будто у него на этот счет имелись какие-то сомнения. — В общем, я пару дней назад был в Чилмарке и быстренько проехал мимо. Славное у вас там местечко. Если правильную цену назначить, может продаться секунды за две.

— Определяете, даже не заглянув?

— Честно? — сказал Мартин. — Почти у самой Акуинны, да еще и на участке такого размера? Многие покупатели сочтут, что это сразу под снос.

Линкольн поймал себя на том, что поморщился.

— Вы только что обидели мою мать, а она много лет уже мертва.

— Простите.

Линкольн отмахнулся.

— Не стоит извиняться. Я сам в этом бизнесе.

— Коммерческий, я читал? На Западе все еще скверно?

— В Вегасе начинаем понемногу оклемываться. Только недостаточно быстро.

— Не мое дело, но вы продаете дом, потому что подперло?

— Нет, потому что может подпереть. А если подопрет, то продать надо будет секунды за две.

— Я спрашиваю только потому, что там может быть пристойный приток дохода. Я же понимаю, вы в сезон его сдаете?

Линкольн подтвердил и сообщил название управляющей компании, которая всем занимается.

— А вы с семьей сами там не живете?

Линкольн покачал головой.

— У нас шестеро детей. Для католиков три спальни и одна ванная — этого и близко не достаточно.

— Кто-то из них еще дома живет?

— Младший выпустился в прошлом году.

— Значит, вы, по сути, свободны. Могли бы с женой здесь на пенсии поселиться.

— Не-е, мы убежденные западники.

«Один из нас, во всяком случае», — услышал он голос Аниты отчетливее некуда. Линкольн у нас из таких, по мнению жены, — это еще один способ сказать, что он сын Вавы. Уж точно несправедливая критика. Саму Аниту, конечно, может, и пересадили с Востока, но вот дети их — старшие уже со своими семьями, у них свои дети — расселились по всему Западному побережью от Сан-Диего до Сиэтла. Как бы ни любила Анита остров с тех пор, как они еще его навещали, она ни за что не согласится жить в трех тысячах миль от своих детей и внуков. До спада они не собирались расставаться с этим местом, время от времени намеревались ухватывать неделю-другую отпуска. Родственники Аниты по-прежнему жили в западном Массачусетсе, и она не теряла связи с парочкой своих сестер по «Тете», осевших в Новой Англии. В общем, неверен здесь ничей расчет…

— Когда я вернулся в контору, — говорил меж тем Мартин, — меня уже ждало сообщение одного вашего соседа — он желал знать, не выставляете ли вы дом на продажу. Должно быть, заметил логотип у меня на машине. Зовут его…

— Мейсон Троер, — договорил за него Линкольн. — Уже много лет домогается, чтобы я продал. Понятия не имею, зачем ему. У него участок и так в два раза больше, чем во времена его родителей.