Когда Джастин вошел в спальню к Даниэль и увидел на подушке ее изможденное лицо, он еще больше утвердился в своем намерении.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он, взяв жену двумя пальцами за подбородок, повертывая ее лицо к свету и внимательно осматривая царапины. Они были чисто промытыми, но все еще свежими.

— Расстегните халат, — приказал он.

Даниэль послушно расстегнулась, обнажив два больших синяка на груди и несколько царапин. Джастин тщательно обследовал их и удовлетворенно кивнул. Даниэль снова застегнула халат и опять опустила голову на подушку.

— Ближайшие два дня вам придется провести в этой комнате, — начал граф. — Дело не только в том, что вы нуждаетесь в отдыхе; я не желаю, чтобы вас видел кто-то еще, кроме меня и Молли.

Даниэль передернуло от этого холодного тона, но в словах Джастина была правда, и она решила хранить молчание.

— В пятницу мы переедем в Дейнсбери, где вы пробудете столько, сколько окажется возможным.

Затем вы должны будете вернуться в Лондон, чтобы находиться под наблюдением доктора Стюарта до того момента, когда придет время рожать. Я больше не верю в ваше благоразумие и осторожность, равно как не доверяю вашим словам и обещаниям. Поэтому в течение всех предстоящих четырех месяцев не буду спускать с вас глаз.

— Джастин, вы должны меня выслушать, — угрюмо сказала Даниэль. — Я не желаю ехать в…

— У вас короткая память, мадам, — прервал ее граф. — Сегодня я уже сказал, что ваши желания больше меня не интересуют. Чего я требую — это безусловного послушания. Предупреждаю, что добьюсь его любой ценой, если потребуется. Вы безрассудны, легкомысленны, упрямы и до невозможности испорчены, за что немалую вину несу я. Но полагаю, что еще не поздно исправить ошибки.

— Вы не должны говорить со мной в подобном тоне! — взорвалась Даниэль, у которой отчаяние сразу сменилось гневом. — Я не могла поступить иначе! Или вы бы предпочли, чтобы я оставила несчастного ребенка в этом аду?! Вы же сами видели, что они с ней сделали всего за несколько часов. Одному Богу известно, чем бы все это кончилось! А что касается нарушенного мной обещания, то разве я не разыскивала вас по всему городу, чтобы обо всем рассказать? Отчаявшись, я написала записку. В ней говорилось, что я намерена делать. Я воспользовалась вашим кучером и экипажем. Я не делала из своей поездки секрета и тем более не затевала обмана. Поэтому прошу избавить меня от ваших обвинений в бесчестном поведении!

Джастин посмотрел на бледное лицо жены, на котором сейчас выделялись пылавшие от возмущения щеки и расширенные от гнева глаза.

— В том, что вы говорите, есть своя логика, — негромко сказал он, — но факт остается фактом: я верил, что вы никогда не нарушите своего слова. Вы его нарушили. И какие бы доводы сейчас ни приводились вами в свое оправдание, меня они не удовлетворят.

— Неужели в вашей душе нет ни капли сострадания? — бросила Даниэль обвинение в лицо графа. — Как вы можете стоять передо мной и рассуждать о нарушенном слове, когда на карту была поставлена жизнь ребенка?!

— А вы, прежде чем ринуться в ту клоаку, задумались хоть на мгновение, что рискуете жизнью нашего ребенка? — заскрежетал зубами бледный от бешенства Линтон.

— Даже задумайся я, это ничего бы не изменило. Речь шла о необходимом риске. Мне очень жаль, что мы не договорились об этом раньше, но я буду продолжать заниматься тем, что считаю обязательным и справедливым.