— Бедфорд, — сразу же приказал он дворецкому, — срочно пошлите за доктором Стюартом.

— Слушаюсь, милорд.

— Джастин, я не хочу видеть доктора Стюарта! — запротестовала Даниэль, как только Линтон принес ее в спальню и позволил встать на ноги.

— Меня абсолютно не интересует, чего вы хотите, а чего нет, мадам, — с подчеркнутой холодностью ответил граф. — Молли, принесите, пожалуйста, горячей воды, полотенца, мази и все дезинфицирующие средства, какие есть в доме. И поскорее.

Молли, понимая, какая буря может разразиться над головой ее госпожи, сделала реверанс и бросилась вон из комнаты подальше от хозяина, чье угрюмое лицо не предвещало ничего хорошего.

Джастин швырнул на стул плащ, все еще поддерживая Даниэль за локоть, посмотрел на нее критическим взглядом и сказал с выражением крайнего неудовольствия:

— Вы отвратительно выглядите. Взгляните-ка на себя!

В его голосе звучало сдерживаемое бешенство. Линтон схватил жену за руку и чуть ли не насильно подтащил к зеркалу. Даниэль тут же отвернулась, чтобы не видеть растрепанное, грязное существо с до крови расцарапанными лицом и грудью, огромными синяками на лбу, под левым глазом и на спине, в разорванном жакете и нижнем белье.

Джастин подошел к супруге, сорвал с нее остатки одежды и бросил их на пол.

— Немедленно в постель! — проскрежетал он.

Даниэль подчинилась и, спотыкаясь, побрела к кровати, думая о том, что бы такое сказать, дабы вернуть интерес супруга к этому телу, несомненно, ставшему ему чужим. Но ничего не приходило на ум. Тут дверь открылась, и в комнату, сгибаясь под тяжестью огромного кувшина с горячей водой и других вещей, вошла Молли.

— Поставьте кувшин у кровати, — скомандовал непривычно грубый голос.

Молли повиновалась.

— Благодарю. А теперь заберите все это грязное тряпье и поскорее сожгите.

И граф указал на рваные остатки бывшего костюма графини для верховой езды.

— Потом спуститесь вниз, дождитесь доктора Стюарта и проведите его наверх.

Даниэль, уткнувшаяся лицом в подушку, слышала, как закрылась дверь за единственным другом, который в этот момент у нее оставался. И тогда из ее глаз покатились слезы унижения и страха.

— Это средство болезненно, — сказал Джастин, вытряхивая на полотенце дезинфицирующие снадобья, — но придется потерпеть. Неизвестно, какая гадость была под ногтями тех баб.

Он аккуратно промыл царапины на коже Даниэль, которая стойко выдержала и эту экзекуцию, и проведенный затем Джастином тщательный осмотр каждого сантиметра ее тела в поисках других ран. Затем муж вымыл ее с головы до пят горячей водой, поднимая и сгибая руки и ноги, переворачивая со спины на живот и обратно. Вообще Джастин проделал с дражайшей супругой все операции, подходящие для тряпичной куклы. Даниэль молча терпела. Может быть, потому, что в его действиях не было ничего грубого, а иногда проскальзывала почти что нежность…

Затем Джастин вручил Даниэль ночную рубашку, которую она с готовностью надела, хотя все ее существо протестовало против его холодной, бесстрастной маски и плотно сжатых, тонких губ.

В комнату ворвался доктор Стюарт с многословными и шумными извинениями за опоздание. Ему пришлось принимать роды, но все, слава Богу, завершилось благополучно. А что случилось с леди Линтон? Он говорил шутливым тоном до тех пор, пока не заметил мрачное выражение на лице графа и мертвенную, даже на фоне подушек, бледность графини. Доктор тут же стер с лица улыбку и озабоченно посмотрел на графа.

— Графиня упала с лошади, доктор, — бесстрастным голосом объявил Джастин. — И я очень боюсь за ребенка.

Линтон сделал особое ударение на слове «я», что повергло Даниэль в отчаяние. Как муж мог подумать, что она тоже не переживает за судьбу будущего младенца?! Но, увы, у графа действительно был для этого повод…

Стюарт, ежесекундно перемежая свою речь восклицаниями, попросил у Линтона разрешения осмотреть ее светлость.